"Георгин" провел в порту чуть больше недели. Представителя торговой гильдии весть о смерти сеньора Кассадо сподвигла лишь сожалеючи пожать плечами. Зато Хесус Лагос с исключительным рвением принял на себя новые обязанности. Он неплохо понимал цифры, обладая заурядными способностями к их подсчету. Врожденное чутье дельца позволило ему своевременно найти подходящие доводы для предотвращения роспуска команды, убедив большую часть экипажа в своей компетентности. Первым его шагом на новом посту стал отказ от дорогостоящих услуг местной верфи в пользу труда матросов. На сэкономленные деньги он заменил поврежденные пушки на орудия калибром побольше, а также приобрел две громадныхкулеврины, из тех, которыми вооружают галеоны. Мы потратили битый час, заталкивая каждую на корабль. Трап подними прогибался и трещал. Колеса шли хорошо, но этого было явно недостаточно.
Уго затея не понравилась сразу:
- Они слишком велики для пинаса. Фунтов тридцать шесть.... Куда мы их ставить будем?
-Пришвартуем вдоль бортов где-нибудь посередке - легкомысленно ответил капитан Хесус. Он не усматривал в кулевринах значимой проблемы.
- Слышали капитана? Лоренсо,Касимиро займитесь швартовкой орудий.
Я до последнего надеялся, что меня минует участь выполнять эту работу. С узлами справлялся неплохо, но зачастую не хватало сил затягивать потуже.Уго говорил: "Нет практики - нет навыка, нет навыка - нет моряка". Этих слов я не забывал, хоть они и мало мне пригождались, когда, путаясь в хитросплетениях петель, я пытался выдать нечто похожее на фламандскую петлю. Поэтому слегка страшился обращаться с узлами, канатами, рымами. Тем не менее, за фразу"Не хочу" или "Не буду" на корабле полагается плеть. Волей-неволей приходилось выполнять то, что не нравилось.
Ничего сложного. Просто продеть через рымы на борту пеньковую веревку, обвязать вокруг колес, скрепить парой надежных узлов и готово. Я сделал в точности так, как мне показывал Уго. Канаты должны были выдержать любую качку, любое волнение в море. В противном случае,кулевринастановилась неуправляемымвалуном, представляяугрозу не только "Георгину", но и его экипажу.
По истечении первых четырех дней пребывания в Картахене Сеньору Лагосу удалось заключить выгодный контракт по доставке небольшой, но очень ценной партии сандала в Каракас. Тамошний губернатор возжелал новые кресла и письменный стол в свою резиденцию, предпочитая всякому сорту дерева именно Птерокарпусу (я узнал это слово благодаря доктору Оливаресу). Заключенная сделка не терпела отлагательства.
Решив навести порядок, самопровозглашенный капитан, чей авторитет никто не оспаривал и против которого ничего не высказала даже гильдия, все поставил на учет. На мне это сказалось не лучшим образом. Я все чаще стал бывать в каюте сеньора Лагоса, приводя в понятную систему разрозненные документы, расписки, векселя, и контракты, оставленные сеньором Кассадо.Удивительно было наблюдать, как человек, выйдя из тени своего командования, приосанился и заважничал. Жесты приобрели плавность, а речь зазвучала тверже. Экипаж "Георгина" пошел ему на встречу, но среди моряков нашлись те, кто отказался подчиниться новому капитану, несмотря на всяческие увещевания боцмана и рулевого, приходящихся Хесусу старыми приятелями.
- Я нанимался к сеньору Кассадо, а не к этому кудлатому коротышке! - сетовал плотник Андреас, навсегда покидая корабль. Это не помешало сеньору Лагосу сохранить твердость в голосе. Многие начинали понимать, что на "Георгин" у Хесуса большие планы. Он вещал с особливой деловитостью, красиво обрисовывая радужное будущее, в котором обязательно присутствовали золото, женщины и роскошь, доступная лишь королям.
Как-то раз, капитан обмолвился со мной о том, что не видит особых препятствий снять меня со службы и отправить домой.
- Не знаю, что связывало сеньора Игнасио с твоим отцом, но раз уж первого мы похоронили, то сочту справедливым предоставить тебе выбор. Лишние руки "Георгину" не помешают, но я не стану искать помощника канонира, если его не досчитаются - сеньор Лагос отчистил апельсин от кожуры и отдал мне половину. Подходил к концу заключительный день пребывания в Картахене. Все то время, что длился поспешный ремонт,старый пушкарь не сводил взгляд с одного судна, пришвартованного подальше от остальных.
- Я все думаю над тем, что ты мне рассказал...
Обветренное лицо Уго выражало озабоченность, а в глазах гнездилась тревога. У канонира был сумрачный вид.
- На днях из Картахены отплыл пинас, как две капли воды похожий на "Георгин".
- Хех, ты тоже его видел? - старик прищелкнул языком - Осталось дождаться момента, когда "Воличица" отправится на охоту.
- Что такого особенного может быть в том корабле?
- Если бы я знал, то скорее всего плавал под началом Ваутера де Йонга- хриплый смешок не развеял мрачное настроение. - Все, что угодно, сынок. К примеру, шелк или черное дерево, которые сейчас особенно в цене. Может статься, что тот пинас - вообще судно почтовое. И представляет ценность исключительно в силу, хранящихся в его трюмах писем и депеш. Во всяком случае, зачем де Йонгу ухищряться, используя для поимки заурядного пинаса вспомогательную посудину?
Вопрос повис в воздухе. Засвистел хлыст на берегу. Какому-тобедному негру не повезло. Он упал на колени лицом в песок. Бич эффектно рассек воздух и нанес второй удар. Чернокожий не кричал, а просто пытался встать. Ноги его не слушались. И тут меня осенило.
- А что, если целью является не груз, а экипаж?
- В смысле?
- Первый корабль топит другой, а де Йонг подбирает выживших.
- Потерпевшие сами идут в его руки...Цель не товар, а люди. Вернее, люди как товар. Работорговля!? Охотник за головами!? Кто по-твоему, Лоренсо, стоит дороже, сильный, выносливый негр или образованный белый человек?
- Вы начинаете строить догадки, исходя из обыкновенных слухов! - вмешался в разговор матрос, проходящий мимо. - Слишком затейливый план, вам так не кажется?
- Может и предположения, но весьма небезосновательные - ответил Уго ему вдогонку, но тот уже поднимался по шкафуту на шканцы, чтобы присоединиться к четырем другим работягам, наводящим чистоту на палубе.
Солнце алело. В пожухло-розовом свете плыли облака, напоминавшие рыбацкие шаланды.
- Капитан сказал, что я могу вернуться домой.
- И что ты решил? - канонир внимательно на меня посмотрел.
- Пока не знаю.
Последовала короткая пауза.
- Над маяком кружат птицы. Не к добру это.
Ночь выдалась темной и беззвездной.Я спал крепко и без сновидений. На рассвете мы отчалили. Покидая уютную бухточку, наш корабль взял курс на Каракас. Ветер ударил в паруса, разгоняясудно. Перед отплытием добрым словом помянули сеньора Кассадо. Сошлись на том, что это была напрасная смерть. Капитан Лагос воздержался от пылких речей, ограничившись одной фразой: "Пусть того, кто это совершил,ожидает самая мучительная гибель из возможных!".
Утром у канонира не нашлось для меня серьезных поручений, чем тут же воспользовался доктор Оливарес. Он попросил пронумеровать страницы трех его журналов и сделать для каждого подробное оглавление, в соответствии с имеющимися там заголовками и параграфами. Дело протекало медленно. И сеньор Пабло был тому виной.
- Как думаешь, почему на одном корабле человек испытывает тошноту, а на другом нет?
- Не знаю. Может все зависит от скорости?
- Интересная теория. Считается, что морская болезнь возникает от ощущения пляшущей земли подногами. От чувства неустойчивости, усугубляемом соленым воздухом.
- Вы с этим не согласны?
- Отчасти, Лоренсо. Ни раз я сталкивался с ситуацией, когда какой-нибудь господин страдал от легкого головокружения, находясь в конной повозке. Взвесив все за и против, можно прийти к выводу, что морская болезнь названа так по ошибке, и имеет место везде, где человека перемещают не его усилиями. То есть, проявления указанного недомогания зависят от восприимчивости конкретного сеньора к перемещениям собственного тела с помощью посторонних сил.
Я согласно кивал, стараясь не терять сосредоточенности. Внезапно доктор Оливарессменил тему:
- Скучаешь по дому?
- Угу. - ответ получился неуверенным.
- Лагос собирается произвести тебя в стюарты, если ты, конечно, останешься. - увидев мое смущение, сеньор Пабло чуть осекся и дальнейшие полчаса мы провели в молчании.
К полудню море нас предало. Стоял мертвый штиль, и паруса "Георгина" висели квелыми лепестками увядших цветов.Одиночество судна ненадолго скрасили дельфины. Существа с серповидными плавниками на спинах выныривали из воды и смеялись на непонятном нам языке. Этот смех можно было спутать с плачем младенца. Наткнувшись на пинас, дельфины остановились, покружив подле него. Энтузиасты вроде меня и пары матросов угостили нежданных гостей рыбой, за что получили благодарность в виде пронзительного, веселого свиста.
На закате ветер вновь дал о себе знать. Паруса запели, подставляясь потокам прохладного воздуха.Два дня нам относительно везло. Враждебно настроенные корабли не попадались. Пираты, казалось, обходили нас стороной, а погода радовала ясным небом и спокойным морем. На третий день наше положение ухудшилось. Тьма надвигалась с северо-запада в виде армады иссиня-черных туч. Местами их прорезали солнечные лучи, роняя свет на волны, растущие в высоту. Капитан приказалдрейфовать под рангоутом. Корректировать курс было поздно. Над поверхностью моря завывал шквал, грозящий перейти в ураган. Гребни становились круче. Проваливаясь в ложбины между волнами, "Георгин" плохо отзывался на повороты штурвала. Небеса полностью заволокло. Хлынул дождь.
- Капитан, при всем уважении - громогласно заявил боцман, пытаясь перекричать ветер - нужно дрейфовать под парусами.
Хесус уставился на него изумленно:
- Ты видать забыл, кто тут главный! Сильнее, чем сейчас уже не… - последнее слово мало кто расслышал, так как его заглушило урчание грома. Очередной спуск с гребня выдался длякорабля неочень удачным. Командутряхануло. Кто-то вывалился за борт. Двое помчались ему на выручку. Закинули веревку, а того ислед простыл.Спастибедолагу не удалось. Море егопроглотило,не подавившись.
Уго велел мне сидеть на нижней палубе и не высовываться, не обращая внимания на любые мои протесты.
- Не стоит недооценивать стихию. "Георгин" для нее просто игрушка. Вот как наиграется с ним, тогда и будешь помогать. Никто трусом тебя обзывать не станет, если самые тяжелые часы ты переждешь здесь. И держись покрепче.
Корабль шатало из стороны в сторону, подбрасывая на волнах. Я наблюдал за морем через щель поврежденного орудийного порта, заделанного на скорую руку. Сверкнула лиловая молния, разделив небо пополам. Наодну секунду все вокруг озарилось ослепительным светом и в тот же миг опять погрузилось во мрак. Дождь не шел, он хлестал. Звуки мириады капель, ударяющихся о воду, слились в один продолжительный рев-агонию.
Наверху раздался оглушительный грохот. Забыв о предупреждении канонира, я вернулся к товарищам из опасения, что случилось нечто ужасное. И я не ошибся. Одна изкулеврин, тех самых громадных кулеврин, что приобрел сеньор Лагос поддавшись скорее красноречию их продавца, чем голосу разума,сорвалась с каната, и прокатившись поперек борта, проломила фальшборт и вылетела в воду.
- Боже праведный! - возопил капитан. Ванты уже ослабли. Матросы укрепляли мачты, страшась самого худшего. В такие тяжелые минуты полезна всякая помощь. Вот и сеньор Пабло не отсиживался .Сейтали были почти установлены, когда канат не выдержал и отпустил бронзовое чудовище. Кулеврина налетела на доктора Оливаресаи выбив его с корабля, рухнула в бушующую пучину. Сколько не всматривались моряки в воду, следов судового врача было не найти.
На этом напасти не закончились.Решение дрейфовать под рангоутом оказалось опрометчивым. Под натиском урагана грот-мачта надломилась и рухнула, проломив палубу. Меня отбросило в образовавшуюся дыру. "Георгин" сильно накренился влево. Подлинное чудо, что корабль не опрокинулся.
- Ты живой? - пелена, застлавшая мои глаза, рассеялась, и я увидел перед собой бородатую физиономию Уго. Тело ныло. Я лежал на груде обломков, а надо мной зияла дыра, через которую просматривался голубой кусок небосвода.
- Что с сеньором Пабло?
- Его не спасли.
Сердце защемило. Тоска, прожорливое чудовище, поселилось в нем. Глаза защипало от слез.
- Лоренсо - канонир положил руку мне на плечо - Ответь наодин вопрос - мой наставник тяжело вздохнул - У какого борта ты швартовалкулеврину? У правого или у левого?
- Я...я...- робость ужалила мой язык. Он еле ворочался во рту. - Не знаю...
Капитан собрал команду на верхней палубе. У всех было подавленное настроение. Без грот-мачты"Георгин" выглядел униженным. Море жестоко над ним надругалось.
- Мы пережили чрезвычайно ужасный день. -чеканил слова сеньор Лагос - Потеряли нескольких славных людей. Их смерти на совести у Посейдона. За исключением одной - голос Хесуса огрубел -Касимиро, Лоренсо - выйдете вперед!
- Хватит ли мужества признаться, чья халатность послужила причиной гибели досточтимого доктора Оливареса? Кто, швартуя кулеврины, не удосужился проверить надежность узлов?
Стоило немалых усилий, чтобы не броситься капитану в колени и не зарыдать. Внутри меня продолжала бушевать вчерашняя буря. Ноги дрожали.
- Это был я - сообщил Касимирос горечью на устах.
Мое желание возразить зрело, но трусость и какой-то врожденный страх не позволяли мне вымолвить и словечка.
- Мне очень жаль, но у нас нет другого выхода - произнес сеньор Лагос с легким надрывом. - Протащить Касимиро под килем!
- Капитан! - воскликнул Уго - Не слишком ли это жестоко? Штормило сильнее обычного.
Многие поддержали канонира.
На лице Хесуса угадывалось сомнение. Но он не отступил:
- Скажите это сеньору Пабло.
Касимиро не сопротивлялся.
- Ты не должен....
А он мне:
- Помалкивай, дохлый. Все будет хорошо.
В два часа по полудню его связали и подняли на реи вниз головой. Я в этом не участвовал.Касимиро медленно опускали в воду, чтобы протянуть под судном на другую сторону. Из десяти после такого наказания выживало лишь трое. Кто-то насмерть захлебывался, кто-то умирал уже на корабле, исполосованный острым ракушечником, коего в достатке на судовом днище.
Капитан присутствовать отказался. Закрылся в каюте под предлогом неотложных дел. Всем руководил боцман. За ним наблюдалась интересная странность. Он любил вести диалог в третьем лице. И даже в такую тяжелую для экипажа пору не изменил родным чудачествам. "Эмилио говорит вам - поаккуратнее. Никто не хочет нового покойника!".Касимиро уходил под воду. Море больше не лихорадило. Оно выглядело чересчур умиротворенным.
Пройдет много лет, а я так и не буду знать наверняка, чья роковая оплошность стоила доктору Оливаресу жизни. Скорее всего, просто страшно признать очевидное.
"Если случается несчастье - не ищи его причину." - советовал мне сеньор Пабло.Мертвые почему-то всегда кажутся мудрее живых. Я отчаянно требовал объяснения тем злоключениям, что свалились на всех нас. Молился Богу и попутно обвинял его в несправедливости. Сжимая в руках рым, который вырвала с корнем та треклята якулеврина, я ненавидел себя и чуть было не решился прекратить это безумие, сознаться вошибке и принять заслуженное наказание. Но трусость парализовала меня, сковала своими щупальцами все мое естество.
Все мы надеялись, что Касимиро справится, хотя в глубине души каждому было известно, чем это закончится, равно как и то, останусь ли я на этом пинасе или возвращусь домой.
Когда бездыханное тело Касимиро затащили на палубу, боцман позвал сеньора Лагоса. Тот стыдливо покачал головой и развернулся обратно. Матрос умер от глубокой раны в области сердца. Холодный и облепленный водорослями, он выглядел опустошенно. Океан высосал из него душу.
Нужно было забыться.
- Помнишь, что сказал Луису преподобный? -Уго застал меня за проверкой откатных клиньев.
- Живи дальше - произнес я и продолжил нести службу.
mark_f (28-го, 33 года)
