-= Клуб начинающих писателей и художников =-

23.

 Получив разрешение, в кабинет вошёл пожилой мужчина с мальчиком лет восьми, держащим мужчину за руку и крепко к нему прижимающимся.

- Прошу простить меня, сеньоры, мне было велено прийти самому, но сеньор Алехандро не хотел меня отпускать, - виновато проговорил мужчина.

Анри посмотрел на губернатора, взглядом спрашивая позволения заговорить с вошедшим. Сеньор Альварес кивнул.

- Кто вы и что случилось на асьенде? – начал расспрос Анри.

- Меня зовут Игнасио Камачо Родригес, я пеон сеньора Эухенио, а теперь уж сеньора Алехандро. Я служу кухарем. Я как раз готовил ужин, когда услышал шум и крики. Я послал Самуэля, мальчишку, что помогал мне на кухне, узнать, что случилось, но тот долго не возвращался, тогда я вышел сам и наткнулся на бежавшего по коридору сеньора Алехандро. Он чуть не сбил меня с ног! Он был страшно испуган и сказал, что в дом пробрались индейцы и всех убивают! Тогда я схватил его и потащил в кухню, а оттуда в подвал, где хранились корзины с овощами. Я посадил в одну из них сеньора Алехандро и попросил его сидеть тихо, как мышь и засыпал его всего картофелем, а сам залез в другую, с чесноком, и засыпался сверху капустой. Я не знаю, как долго мы так сидели. Наверное, очень долго, потому как у меня сильно затекли ноги и ломило спину. Но я почуял запах гари. Тогда я вылез, вытащил сеньора Алехандро и стал осторожно пробираться наружу. Вокруг было темно и тихо, я не видел огня, только чувствовал дым. Когда мы вышли из дома, то я увидел, что всё вокруг горит – и бараки, и конюшня, и амбар, и господский дом. А во дворе были мёртвые тела, из которых торчали стрелы. Потом пошёл дождь, и мы вернулись в дом. А когда рассвело, я хотел пройтись по дому и посмотреть, не остался ли кто в живых, но сеньор Алехандро не хотел оставаться один, а я не хотел, чтобы он видел много крови, поэтому я не прошёл далеко по дому. Везде было тихо и я понял, что кроме нас в нём никого нет. Потом мы вышли во двор. Там было много трупов, но среди них не было ни одного женского. Всюду были лишь мужчины. Я узнал тело бедного сеньора Эухенио, - голос мужчины, который до этого был ровным, дрогнул. Он вытер лицо свободной рукой, взглянул на прижавшегося к нему и продолжавшего держать его за руку мальчика, снова поднял глаза на Анри и продолжил:

- Видимо, индейцы увели всех лошадей, но они не забрали всех ослов и мне удалось поймать одного из них. Я вернулся в дом, набрал немного еды, взял воду, посадил сеньора Алехандро на осла, и мы пошли в Белиз.

- Сколько женщин было на асьенде? – спросил Анри, размышляя, сколько индейцев могли совершить набег на такую большую асьенду, где было не менее двадцати мужчин, из которых примерно половила умела обращаться с оружием. Он пару раз бывал в Буэна Убикасион и знавал сеньора Эухенио лично.

- Ну, если не считать синьору Паулу, то в доме, кроме моей жены была ещё служанка Ана и служанка Луиза, мать Самуэля, - стал загибать пальцы свободной руки Игнасио, - ну, Мария-Хулиана, жена Пабло, Хуанита, жена Карлоса, да и другие пеоны тоже были женаты, так что всего на асьенде было много женщин.

- Вы не умеете считать? – вдруг понял Анри.

- Нет, сеньор, - скромно опустил голову Игнасио.

- А свою жену вы не искали? – задал вдруг вопрос дон Себастьян.

- Я звал её всё время, пока осматривал дом, но моя Мария не отзывалась. Если бы она была в доме, она бы непременно пришла ко мне, - мужчина отвернулся, видимо, стараясь скрыть слёзы.

- У вас есть дети? – как можно мягче постарался спросить Анри.

- Нет, сеньор. Бог не одарил нас с моей бедной Марией детьми.

Анри подошёл к мальчику и присел, чтобы видеть его лицо. В больших чёрных глазах ребёнка отражались пламя свечей и страх.

- Мужайтесь, сеньор Алехандро. Волей господа теперь вы глава семьи Сегура. А я обещаю вам не жалеть ни сил, ни жизни, чтобы найти и вернуть вам вашу мать.

Впервые за всё время присутствия в кабинете маленький сеньор посмотрел на Анри и тихо сказал:

- Благодарю вас, сеньор! - губы его задрожали, но он попытался справится с собой и продолжил:

- Да поможет вам бог!

Услышав это, Игнасио перекрестился:

- Это первые слова моего сеньора с тех пор, как я столкнулся с ним в коридоре!

Анри поднялся, положил руку на голову мальчика и сказал:

- Господь сохранил вам жизнь, сеньор Алехандро, так проживите её так, чтобы Господь не пожалел об этом! – и посмотрел на губернатора, давая понять, что у него больше нет вопросов.

Сеньор Альварес снова позвонил в колокольчик и приказал слуге отвести в комнату сеньора Алехандро и его слугу. Когда те ушли, повернулся к Анри:

- Ну что, вы узнали то, что хотели?

- Да, ваше превосходительство. Теперь я знаю, что мне действительно надо побывать в Буэна Убикасион. На рассвете я дам необходимые распоряжения и, думаю, ещё до полудня мой отряд будет готов к отъезду, если вы предоставите мне лошадей.

- Я не смогу дать вам более тридцати, сеньор Анри, - устало ответил губернатор.

- Ну что же, тогда, с учётом того, что я не соберу более двенадцати, мне придётся соответственным образом скорректировать количество людей.

Губернатор задумался.

- Я могу добавить ещё пять из своей конюшни, но для большего количества мне бы пришлось проводить конфискацию у горожан, а это заберёт время.

- А время – это то, чего у нас ещё меньше, чем лошадей – продолжил его мысль Анри. – Ничего, сорок семь человек – это уже немалый отряд.

Губернатор обошёл свой огромный стол и уселся на стул с высокой резной спинкой. Придвинув к себе лист бумаги, он вытащил из длинного серебряного пенала заточенное перо, отрыл отделанную серебром тяжёлую чернильницу из тёмного камня и стал писать. Закончив, сеньор Альварес посыпал лист песком из серебряной песочницы и, стряхнув песок на стол, подал его Анри:

- Вот приказ, подчиняющий лейтенанта Мигеля Контрераса дону Себастьяну Альварес де Толедо и Пименталь. Мои люди и лошади будут ожидать вас у казармы в форте Сан Педро, - передавая Анри приказ, сказал сеньор Альварес и позвонил.  

Взяв из рук губернатора бумагу, Анри поклонился и вышел из кабинета вместе с Себастьяном, не дожидаясь, пока губернатор отдаст распоряжения слуге. Сойдя вниз, в ожидании своих плащей и шляп, сначала Анри, а потом Себастьян прочли написанное губернатором. После этого капитан-лейтенант свернул бумагу трубочкой и засунул её глубоко в сапог.

Обратно к дому Фернандо шли молча, в полной темноте, сопротивляясь ветру и сильным косым струям тропического дождя. Как путеводная звезда им светила вывешенная над дверью и раскачиваемая ветром масляная лампа. В доме их ждали. На стук медного кольца дверь отворилась почти мгновенно и промокших путников пустили в дохнувший теплом коридор. Забрав их мокрые плащи и шляпы, слуга повёл мужчин в гостиную комнату, оставляя на каменном полу мокрую дорожку. В гостевой комнате друзей уже ождал одетый в длинный атласный халат поверх белой шёлковой рубашки Фернандо, потягивающий ликёр. Увидев вошедших, он вскочил, и, не дожидаясь помощи слуг, стал стаскивать с Анри мокрый колет, потом, пригласив своих поздних гостей сесть в кресла, сам лично налил каждому по рюмке ликёра и стал ждать их рассказа.

Наслаждаясь разливающимся по телу теплом от спиртного, Анри устроился в кресле поудобнее, и во всех подробностях рассказал коммодору о визите к губернатору.

Фернандо слушал очень внимательно, иногда покачивая головой. Когда друг замолчал, он позвал слуг и приказал им сопроводить гостей в их комнаты и уложить спать. Сотоварищам же лишь пожелал спокойной ночи. Да и что он мог ещё им сказать? Отговаривать Анри от этой опасной затеи, зная его характер, было бессмысленно. Проситься идти с ними? Но тогда кто подготовит армаду к новому плаванию? Вчера, вернее, уже позавчера, в пьяной драке ранили мастера одного из галеонов и теперь надо было найти на «Сапсан» нового, так как по словам доктора «Альбатроса» Якопа Дженовезе, старый морской волк, гаванский креол Хулио Хименес, отдаст богу душу в ближайшие дни. Да и, наверное, прав Анри, когда говорил, что Андрес нуждается в его отцовской любви, проявленной не только заботой. Фернандо вспомнил, как защемило его сердце, когда он увидел, как льнёт к Анри его сын. Вспомнил коммодор и то, как горели глаза мальчишки, когда он впервые взял его на «Победоносец», и с каким восторгом смотрел его сын на пусть крёстного, но всё же не родного, отца, когда тот водил мальчика по кораблю, рассказывая и показывая, терпеливо отвечая на многочисленные вопросы. «Надо будет взять завтра Андреса на «Альбатрос», - решил вдруг, неожиданно для себя, коммодор и, допив ликёр, отправился спать.

Продолжение тут.

Предыдущая часть.

*Нажмите здесь, чтобы прочесть примечания.