-= Клуб начинающих писателей и художников =-

Два дня мы были в перестрелке.

Что толку в этакой безделке?

 

М.Ю. Лермонтов

 

На исходе второго дня Аня, Женя и Ян собрались у Лены – подальше от родителей.

Положение оставалось безвыходным. Денег взаймы никто не давал, а если и давал, то эти крохи не могли составить и десятой части требуемой суммы.

Лене не нравилось, что такие вещи обсуждаются в её квартире, и она всем своим видом выказывала нетерпение. Жалость проснётся в ней, когда её территория  будет свободна.

А пока жалеть этого "дошколёнка" попросту опасно – вдруг соседи подслушивают?

Ян за эти сорок восемь часов совсем осунулся. Он уже смирился с мыслью, что жизнь его загублена, чуда не произойдет. Но даже он, виновник происшествия, не осознавал до конца, что за игра затевается в эти минуты из-за него.

Женька устало смотрел на струйки газа, неровно вырывающиеся из конфорки.

Чайник уже дважды вскипел, но в Ленкиной квартире могильный холод, и вот газ горит впустую, раздражая всех собравшихся.

Лена молча гремит посудой, и Женька стыдливо понимает – скандала не миновать.

За эти дни он оббегал всех своих знакомых, устал как вол…

- Женя, - голос у сестрёнки сосредоточенный, чуть ли не печатный, - отмажь меня перед родителями сегодня ночью. Поеду к Таньке.

- Зачем это?

"Ночь вместе, - подумал Женька, - какое там "к Таньке"! А ничего сестрёнка, соображает, когда оказать поддержку. Ну, дерзай, малышка!"

- Отмажу, - сказал он вслух после паузы, слегка ухмыльнувшись.

- Женька, я тебя люблю, - бросила в благодарность Анна. – Ян, ты меня до остановки проводишь?

Они шли неторопливо, молча по слабо освещённой улице. Мерцал свежевыпавший снег.

"Никто из них не обязан меня выручать", - убеждал себя Ян.

Но вот сейчас Аня вскочит в троллейбус, уедет. А он вернётся в свою общагу и останется совсем один. Сосед, как назло, умотал к родителям. Впереди полная ужаса бессонная ночь. Или, может, напиться?

Дойдя до остановки, Аня взглянула на своего спутника и заставила себя улыбнуться. Они стояли, держась за руки. Его огромные влажные глаза робко просили: "Обними!"

Но подкатил троллейбус, Аня чуть коснулась его губами и скрылась в дверях.

 

 

***

Девочка Анютка в жизни попадала во множество разных "ситуёвин", из которых её обычно вытаскивал за волосы старший брат. Женька, конечно, незаурядный "спасатель" с большим стажем. Её Чип и Дейл в одном лице. Но что он может сделать, когда требуется не меньше, чем чудо?

Что ж, решила Анна, в её забавной биографии станет одной "ситуёвинкой" больше.

Она не соврала час назад, и действительно отправилась к однокласснице Тане. Уж та раскрасит как надо.

Для Танюшки придумала, что идёт в ночной клуб с молодым человеком. Поэтому, "извини, только мы вдвоём", Таню взять они не могут.

Танька ничуть не обиделась. А макияж Ане наложила – шедевр подзаборного искусства. Аня осталась очень довольна: то, что надо.

Натянув капюшон, дабы скрыть яркие краски, Аня двинулась к проспекту. Она прекрасно знала, что это за место и почему в народе его называют "съёмочной площадкой".

Стали попадаться девушки – яркие, кто в коротких курточках и облегающих лосинах, кто в шубках практически на голое тело, мини-шортиках и чулках. Аня тоже выклянчила у Таньки коротенькую юбку из алого кожзаменителя.

Её заметили. В машине виднелись две молодые фигуры, явно подвыпившие. Аня лишь краем глаза скользнула по заляпанному грязью капоту. Нет, ей нужен респектабельный толстосум, и только такой.

Анна гордо продефилировала мимо.

Чёрная иномарка мягко притормозила у обочины.

В машине восседало четверо мужчин, однако это ничуть не смутило Анну. Двое на заднем сиденье – гладко выбритые, одинаковые, чёрные – явно секьюрити. За рулём шофёр, это видно по его отсутствующему выражению. Аню интересовал из четверых лишь густо надушенный боров на переднем сиденье, слегка качнувшийся в её сторону.

- Такая богиня – в этом гадюшнике, - он удручённо обвёл глазами серую улицу.

Боров говорил галантным тоном, с еле заметной усмешкой. Упускать этого типа не имело смысла. Анна, недолго пожеманясь, села между двумя охранниками.

Особняк уже на пороге доказал Ане, что её выбор сделан правильно.

- Джакузи или наша более привычная сауна? А, малышка? – густым баритоном заполнил комнату толстяк.

- Я полагаюсь на ваш изысканный вкус, - с улыбкой произнесла Аня. – О, в сауне со мною вы испытаете неземное блаженство. Хотя и джакузи без моего вмешательства останется лишь мокрым помещением со скользким полом.

Дослушав с явным удовольствием эту витиеватую речь до конца, толстяк расхохотался.

Переодеваясь, Аня спрятала в волосах две длинных иглы, в лифчике скрылись булавки. Нежная полупрозрачная ткань легко облегала бёдра и грудь. Ане на мгновение стало страшно. Встряхнув головой, она глянула в огромное зеркало и печально улыбнулась своему отражению. "Всё зависит от тебя, моя Аннушка-рукодельница".

Кремы, масла, специальные благовония Аня спрятала в узелок из голубого шифона. Увидев утончённую фигурку, с узелком в руках легко приближающуюся к нему, хозяин зажмурился. Скромно склонив головку, свободной поступью, едва касаясь пола, Аня подошла к краю блестящего мрамором бассейна.

Странно, впервые за много лет хозяин испытывал поистине эстетическое наслаждение, впитывая это зрелище.

Аня грациозно ушла в воду. Выплыв, встряхнулась, смешно взмахнув мокрыми локонами.

 

 

***

Далеко отсюда, на другом краю города, бредил в полусне замученный кошмарами мальчишка. Этой ночью Ян плакал, прижав к лицу ладони, как ему казалось, ощущая их в последний раз.

Каким брошенным и одиноким чувствовал он себя! Родители так далеко. Аня, даже Аня отстранилась от него сегодня. Теперь уж навсегда. Завтра он станет никому не нужным, словно прокажённый.

 

 

***

…Пора действовать. Под ласковыми руками хозяин послушно лёг на живот, Аня проползла мокрым телом по его спине.

- Оу! – оценил боров, смачно причмокнув.

Сильные и знающие руки, острые и точные иглы позволили Ане продержаться почти до рассвета. Хозяин щедро оценивал свои приятные ощущения. Узелок, где были мази и кремы, наполнился деньгами так, что они сыпались на влажный пол. Нега поглотила и растворила все мысли хозяина. Безумное наслаждение заставляло его руки класть пачку за пачкой.

Не зря Аня старательно училась в своё время у лечащих её мануальных терапевтов.

Под утро, изнемогая от пережитого экстаза, хозяин отпустил её. Одевшись и спрятав деньги, Аня сурком выскользнула во двор.

Охрана не обратила на неё никакого внимания. Двое постовых мирно переругивались между собой:

- Твоя очередь, Серый. Ну, вспомни, кто в прошлый раз деваху утюжил? Я! А этого награждать тебе велено.

- Велено, не велено, - отмазывался второй уныло, - а очередь не моя.

Подошёл, очевидно, начальник охраны:

- Эй, вы оба! Слушайте сюда. О чём спор?

- О мальчишке. Ну, хоть ты рассуди – чья очередь?

- Так… - начальник сплюнул, - разделим по-братски. Правая Янская лапка достанется Серому, левая – тебе. Усекли, что ли?

Анна похолодела: значит, всё это время она вынуждена была ублажать тушу этого садиста-шефа?

Кто-то мерно отвешивал ей хлопки по щекам. Аня открыла глаза.

Над ней нависало скуластое бородатое лицо, перекошенное подобием улыбки. Аня чуть опустила глаза. Рука, только что приведшая её в себя, совсем не имела пальцев.

"Игнатий", - промелькнуло у неё в голове, и она снова потеряла сознание.

Дальнейшие события слабо запечатлелись в её памяти. Анна побывала дома. Женька никак не мог понять, откуда у неё такие деньги. Она не пыталась объяснять. Сказала лишь:

- Возьми и отнеси Яну.

Адрес его вспомнила.

Потом – больница, медсёстры, шприцы – всё смешалось.

Утро наступило для Анны внезапно, словно кто-то резко отдёрнул занавеску. Она огляделась. Все спят. Выглянула в коридор – слышен храп дежурной на посту.

Мысли стали ясными, страшные видения прошедших суток (сколько их было?) казались сейчас далёким прошлым.

Что-то вдруг стукнуло в стекло. Аня удивлённо выглянула в окно. На улице подпрыгивал от холода незнакомый пацанёнок, готовясь запустить ещё один снежок.

Аня на цыпочках миновала пост, спустилась и выглянула на улицу. Её тут же обдало холодным ветром, Аня плотнее запахнула лёгкий халатик. Пацанёнок увидел её, забежал в приёмный покой.

-Девушка, мне Аня нужна, - шмыгая замёрзшим носом, пробасил мальчишка.

- А фамилию этой Ани знаешь?

Мальчишка задумался, перебирая, видимо, приходившие на ум фамилии. Наконец назвал.

- Это я, - удивилась Аня.

- Ну, тогда держи этот пакетик и привет от Яна-грубияна. Даже на шоколадку не дал!

Аня торопливо порылась в кармане. Там оказалось немного мелочи. Мальчишка, удовлетворённо хмыкнув, выскочил на улицу.

Аня села возле гардероба и развернула записку.

"Аня, неужели то, что говорит твой брат – правда? – прочитала она. – Я никогда себе этого не прощу! Меня отправляют завтра в Ш-ский район, вместе с особо опасными. Если бы можно было вернуть тот день, когда я отпустил тебя, посадив в троллейбус! Если бы всего этого не было! У меня теперь шесть лет, чтобы вспоминать тот вечер".

Следующее предложение было чем-то замазано. Аня судорожно карябала ногтями бумажку, надеясь прочитать его. Ей казалось, что в этой последней фразе будет разгадка всего письма, из которого она почти ничего не понимала.

Ей удалось разобрать, наконец, мелкий корявый почерк: "Аня, как мне плохо без тебя".

Аня вернулась в палату, лежала и смотрела в белый потрескавшийся от сырости потолок. Смысл прочитанного на обрывке бумаги стал постепенно доходить до неё.

Через два часа на пороге, широко улыбнувшись, появился Женька.

- Привет, сестричка! Как тебе сегодня? – бодро поинтересовался он.

- Как тебе сегодня? – Аня сделала ударение на слове "тебе".

Не давая вошедшему перевести дух, Аня уставилась на брата. Она впервые так жёстко разговаривала с горячо любимым "усатым нянем", но сейчас даже не отдавала себе в этом отчёта.

- Что ты натворил за эти дни, пока я была без сознания?

Евгений оторопел:

- Сестрёнка, тише. Всё уже хорошо. Ты скоро выпишешься, дома все заждались.

- Женя! Ты мне зубы не заговаривай. Рассказывай все события подряд. Как обычно, когда я бывала по нескольку дней без сознания, ты всегда подробно рассказывал мне, что в это время происходило. Вспоминай.

Жене стало неуютно под её пристальным взглядом:

- Ты приехала домой, помнишь? У тебя поднялась температура, и мы тебя отвезли сюда, в больницу. Ну и всё. Мама с папой тебя ждут. Сегодня вечером приедут, если захочешь.

Аня медленно перевела дыхание, ей становилось всё труднее держать себя в руках. Но она не могла позволить себе взорваться на глазах у соседей по палате, иначе её отсюда ещё месяц не выпустят, а то и куда подальше упрячут.

- Я помню, что грозило Яну, - ледяным тоном проговорила Анна. – Помню, куда пошла, что делала и как вернулась. Я отдала тебе деньги. И ты… передал их?

- Передал, - Жене не хотелось заговаривать об этом.

- Значит, Ян получил деньги, хорошо. Где он сейчас?

Женя молчал. Аня достала записку:

- Объясни. Её принёс какой-то малец. Это почерк Яна, без сомнения. Так откуда Ян мог написать такую записку? И что ты сказал ему?!

- Что сказал?! – Женя кричал, уже не обращая внимания на лежащих рядом больных, которые недовольно зашикали на него.  – А сказал, всё сказал! Сказал, что в жизни не встречал такого подонка. Герой! Отправил любимую девушку на панель. Чмо сопливое – распустил нюни!

- Я не была на панели, - раздельно проговорила Аня.

- Где же ты взяла их – эти деньги?

- Я выполнила работу массажистки. И получила деньги за неё. Только за неё.

- Да? – в глазах у Жени появились слёзы. – Я так боялся за тебя всегда, Анька. А тут подумал, что для тебя это слишком сильный удар. Понимаешь? Что ты не оклемаешься. И я ничем не в силах помочь. Для тебя я ничего не мог сделать.

- Но ты… Ты что-то сделал ему. Где мой Ванька?

- Аня! – Женя схватил её взметнувшуюся руку, прислонил к своей щеке. – От отчаяния, от бессилия я решил, что он должен быть наказан по заслугам. Это джихад – кровь за кровь. Я написал на него заявление. Написал, что по его вине моя сестра попала в психбольницу.

- Ах, вот я где? – между прочим отметила Аня. – Не знала…

- Он подследственный. Опасный, как видишь. Разве я знал, что такое потянет на шесть лет?!

- Не кричи! – Аня помолчала. – Женя, я тебя прощаю. Но Ваню надо вытащить до суда. Пока не поздно. Идём к заведующей. Ты меня сейчас же забираешь. Пошли.

 

 

***

Женя, Лена и Аня таскались по управлениям и конторам. Забрав человека, бюрократическая машина ни за что не желала его отдавать. Как просто звучит – забрать своё заявление. Не тут-то было!

Полтора месяца они собирали всяческие справки, направления, прошения. Лишь дважды за это время Ане удалось передать Яну записку и получить ответ.

На Женю она больше не сердилась. Брат переживал за неё и в тот момент не соображал, что творит.

В начале марта партия заключённых шла из Ш-кого в Е-ский район. Подкатила машина, из неё выскочили двое и пристали с какими-то бумажками к конвою. Те отмахивались – не до вас. Аня сидела в "Жигулёнке" как велено, носа не показывала. По грязному хлюпающему снегу серая масса двигалась мимо стёкол. Аня впилась ногтями в кресло, царапая обивку. "Зрелище не для слабонервных", - припомнилась ей постылая фраза.

- А, чёрт с вами! – бросил, наконец, старший из конвоиров. – Забирайте вашего подопечного, чтоб ему провалиться! Эй, Корнеев, - свистнул он конвоиру в конце толпы, - давай сюда номер 60017!

- Как я его тебе достану?

- Стоять всем! – заорал главный.

Корнеев, раскидывая серую толпу, выбирал нужный номер. Подвёл щуплого паренька, который смотрел в землю и беспрерывно кашлял.

- Ну, расписки все нормальные, - просмотрел ещё раз главный. – Держите! Разрешите идти?

- Идите, сержант, вы нам очень помогли.

- Идём, - капитан легонько тронул "номер" за плечо.

Тот не поднял глаз, тут же подчинился, только мелко задрожал.

- Форму переслать не забудьте! – донеслось со стороны удаляющейся шеренги.

Капитан сел за руль. Второй мужчина открыл заднюю дверцу и слегка подтолкнул парня:

- Садись.

Ане показалось, что сквозь туман, застлавший вдруг глаза, она видит мираж – так не похож был этот Ян на того, прежнего.

Мужчины обернулись с передних сидений.

- Трогаем? – спросил капитан.

- Да, - прошептала Аня.

Машина зарычала. Ваня поднял глаза. Оба лица были ему совершенно не знакомы. Он чуть придвинулся к Ане.

Почему она здесь? Они прощаются? Это в последний раз? Конечно, она сейчас шагнёт из машины, а его увезут навсегда. Мысли проносились в его голове, оставляя ожоги.

Машина пробиралась через грязь на грунтовке к шоссе. Аня осторожно положила руку Яну на плечи:

- Капитан милиции – это мой двоюродный дядя Валера, а это его друг Владислав Борисович, товарищ по работе. Ваня, ты слышишь?

Ян судорожно закашлялся и никак не мог остановиться.

- Ваня, - Аня крепко обняла его, - Ванечка, мы едем домой!

 

 

***

На пороге Ян почему-то отстранился, пропуская всех перед собой.

- А Женя? Женя дома? – настороженно спросил он у Ани.

- Он-то дома, но не здесь. Ты ведь не знаешь – они с Леной поженились, у неё теперь живут.

Анина мать пыталась проводить Яна сразу в ванную, но он остановился:

- Аня, неужели ты меня простила? Ведь Женя прав…

- Вовсе он не был прав, и не за что мне тебя прощать. Господи, если бы всё забыть!

Вечером дядя Валера отвёз Яна к его родителям, в деревню. Через день они с Аней встретились в парке, как условились. Говорили обо всём и не могли расстаться.

После свидания Ане не спалось всю ночь. Она чувствовала себя отчего-то ужасно одиноко. Будто вот оно, счастье… Ан нет, обманули.

Вечером следующего дня она тщательно собирала вещи.

- Куда?! – рассердилась мама.

- Пусть едет, - сказал отец. – Они слишком много пережили, не нам их теперь останавливать.

Ян очень удивился, открывая дверь – но только в первый момент.

А потом радости не было конца. И оба думали, что нет на свете ничего теплее трухлявого чердака, слежавшихся матрасов. Потому что здесь они, и они вместе.