Несмотря на выпитый чай с медовыми бутербродами, Артёма весь день знобило. Накатался ночь в Маратовой куртке, своя-то в больнице осталась. А эта, хоть и больше на четыре размера, грела слабо, даром что тяжелая. Марат – он такой, может и зимой в ветровке ходить, а носит обычную одежду, по погоде, чтобы не выделяться.
Несколько раз подходила мама, всё спрашивала, "почему Артёмка на занятия не идёт?"
Он плотнее заворачивался в одеяло, объясняться не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Как всегда в начале простуды, накатывала депрессия. Это потом, когда кашляешь без остановки, и едва удаётся вздохнуть или платки носовые изводишь тоннами, становится не до неё. А в первый день всегда так – серо и тоскливо, и кажется, жизнь устремляется под откос.
Артём знал, что глупо и даже стыдно сердиться на мать, она добра желает. Знал, что всё это ипохондрическое состояние временное, можешь даже вообще не заболеть, и тогда буквально завтра будешь летать от одной мысли об этом.
И всё же ничего не мог поделать: препаршивое настроение от этих знаний никуда не исчезало.
В мыслях снова возникла Надежда. Там, вчера в больнице, это была, определённо, она. И слёзы. Это так странно.
Артём вспомнил, как недавно она пересказывала "шутку" медсестры. И – ни в одном глазу. Как хоронила ретривера. И её рассказ.
Что должно было случиться у неё, чтобы посторонний мог увидеть её слёзы?
Артем потянулся к телефону. Выбрал номер, подписанный "Ключи". Вспомнил, отчего обозначил её телефон именно так. "Вот и повод для звонка, как я раньше не догадался?" – подумал Артём и уже нажал "вызов", но снова спасовал, не представляя, как начать разговор, и надавил "отмену".
Однако минут через пять Надежда перезвонила сама:
- Артём? Алло!
- Да? – Артём растерялся, он был уверен, что звонок не прошёл.
- Здравствуйте! Вы мне звонили? Извините, я была занята на работе, не услышала.
- Это ничего, - пробормотал Артём и снова сник, повисло молчание.
- Будет нормально, если я попозже перезвоню? – поинтересовалась Надежда. Голос деловой, видно, и в самом деле на работе. – Как дела закончу, перезвоню. Не возражаете?
- Да-да, конечно, - только и успел сказать Артём.
Из трубки донеслись отрывистые гудки.
- В любое время, - негромко добавил Артём вдогонку, жалея, что не сумел передать, насколько ждёт её звонка.
***
Долгожданный звонок раздался, и правда, "в любое время", то есть после полуночи.
- Извините, что так поздно, - сходу покаялась Надежда.
- Ничего страшного, я ещё не сплю, - успокоил её Артём.
- Вы… о чём-то хотели поговорить?
Артём замялся. Сказать, что видел её? А вдруг её это расстроит, или она решит, что Артём выслеживает её? Нет, так сходу и не скажешь.
- Давайте перейдём на "ты", – внезапно предложила Надежда, - если, конечно, это не покажется наглостью с моей стороны.
Это было так неожиданно. К тому же, по телефону…
- Почему? – глупо спросил Артём, совершенно обескураженный этим предложением.
- Сама не знаю. Давайте оставим всё как есть, - тут же пошла на попятную девушка, явно смутившись.
Артём представил её покрасневшие щёчки и принял решение:
- Мне тоже нравится идея. Давайте на "ты". Надежда, у вас… Ой, прости, у тебя за последние дни ничего не случилось?
- То есть?
Артём перевёл дыхание, как перед прыжком в холодную воду.
- Мне так показалось. Что голос стал серьёзнее, и будто думаешь всё время о другом. Прости, - тут же быстро добавил Артём, - если это всего лишь мои фантазии.
- Кое-что есть, о чём я не могу не думать. Даже сейчас, во время этого разговора, - Надежда помолчала.
Артём не перебивал её, терпеливо ждал. Уже знал, что она не из тех, кому необходимы для поддержания разговора постоянные "Да неужели?!", "Ах, что вы говорите!" или "Правда? Вот прямо так и было?!"
- В общем, - тихо проговорила девушка, всё глубже уходя в себя, - дело в моей семье. Мама позвонила мне на днях, попросила приехать. Отчим… у него провалы в памяти случались и раньше, а последние несколько дней он перестал узнавать даже маму, то есть свою жену! Сейчас он в больнице, в 15 микрорайоне. Я вчера навещала его.
Артём с трудом промолчал. Выходит, он не ошибся, за дверью по коридору тогда действительно проходила именно Надежда.
- Не знаю, как это сказать, чтобы не прозвучало глупо. Впрочем, все равно, что есть, то есть: вчера я, пожалуй, впервые истово молилась. Я верю, что есть некая высшая сила, которая способна влиять на ход событий. Способна ли она при этом нас слышать? Не знаю. Но я бы отдала что угодно, чтобы к нему вернулась память.
- Отчего так? Ведь ты говорила, что не может простить его, он очень плохо сейчас выглядит? Поэтому?
- Нет! Дело не в этом. Я… не всегда смогу быть рядом, поддерживать мать. А он последние годы был для неё единственным светом в окошке. Если еще учесть, что я достаточно сильно отдалилась. Пусть он живёт, и будет здоров, насколько это возможно. Для моей мамы он – единственная опора.
- Надежда, а ты сама? Прости её уже, будь с ней, не загоняй себя в угол! Ведь понимаешь, что нужна своей матери сейчас, как никогда!
- Не усердствуй, - в голосе Надежды зазвенело железо, - думаешь, увещевания что-то изменят?
Артёма передёрнуло. Но он сделал над собой усилие, молча дослушал до конца.
- Когда я навестила отчима в больнице, это оказалось зрелище не из лёгких. Он сильный человек, и физически, и духовно. Волевой. Мама за ним, как за каменной стеной, я это знала. Но пыталась отрицать. И то, что он сделал десять лет назад, только вчера я окончательно поняла: это не было подлостью. Было единоличным, волевым, в какой-то мере эгоистичным решением. Решением мужчины, главы семьи. Да, именно так он видел заботу о семье, но я этого не понимала. Моя мама, живя под его покровительством все эти годы, практически разучилась принимать самостоятельные решения. А раньше решала всё до мелочей и за себя, и за меня. Так вот, я только теперь осознала: он необходим ей, как воздух. И ещё кое-что…
- Да? – проговорил Артём в тихонько гудящую трубку, не дождавшись продолжения фразы. – Я слушаю.
- Это… я не думаю, что такое хорошо обсуждать по телефону, пусть это и дела давно минувших дней.
- Тогда давай встретимся! – воскликнул Артём, и, только сказав, почувствовал: вот, что действительно может развеять его депрессивное настроение – встреча с Надеждой.
- А это удобно?
- Ты дома? – заторопился Артём, боясь, что Надежда откажется. – Я сейчас приеду!
Мама выглянула из кухни:
- Артёмка, куда?! У тебя же температура!
- Да разве его сейчас удержишь? - усмехнулся в усы отец, отрываясь от газеты. – Лети, только хоть под утро вернись. Мать волноваться будет! Ингалятор взял?
- А то! – бросил Артём, уже открывая дверь. – Ну, я пошёл!
- Нет, и куда он такой понёсся?! – ворчала за спиной мать, но Артём не слушал её, сбегая вниз по лестнице. Его мысли были уже далеко отсюда.
Naunet (05-го, 31 год)
