-= Клуб начинающих писателей и художников =-

Когда на следующее утро Надя, отбросив обиду, решила всё же выяснить, что помешало Артёму дождаться её, он не открыл дверь. Она долго вновь и вновь терзала кнопки домофона на двери его подъезда, но так и ушла ни с чем.

Как хотел бы Артем, чтобы его чувства полностью обернулись отныне ненавистью. Пусть так, лишь бы не чувствовать этого щемящего: "Дай ей шанс, вдруг ты неправильно понял ситуацию? Ведь она небезразлична тебе, так зачем собственными руками городить забор, через который по прошествии времени будет уже и не перепрыгнуть?" Это ощущение доводило до слёз, но глаза неизменно оставались сухими, не давая выхода мечущимся внутри, где-то в груди, эмоциям.

Артём не пошёл на работу раз, и другой. Отец, заметив его халатность, затеял, было, строгий разговор, но Артём только устало махнул рукой, взял со стола ингалятор и ушёл в свою комнату. "Плохо дело!" – решили родители, и на следующий день потащили сына по врачам, всерьёз беспокоясь о его и без того хрупком здоровье.

Артёму беспрекословно отдался на милость эскулапов, зная, что это, по крайней мере, не даст весь день непрестанно думать о Наде, уходящей из его биографии со спокойной улыбкой под руку с Филом – "другом – не разлей вода".

***

Надя при каждой встрече спрашивала в первую очередь, не видел ли Филипп Артёма и не знает ли, почему тот отказывается даже поговорить с ней.

Филиппа раздражало это бесконечное "Артём то, Артём сё", но он сдерживался, догадываясь, что только его приближённость к этой "коронованной свинье" даёт ему возможность практически ежедневно видеться с Надеждой.

А видеться необходимо, она должна к нему привыкнуть, чтобы потом безотчётно искать его взглядом в каждом встречном прохожем, как сейчас она непроизвольно пытается уловить в толпе фигуру Артёма, порой вовсе не обращая внимания на того, кто шагает с ней рядом.

Марат, видя странность ситуации, на днях спросил прямо в лоб:

- Филипп, тебе нравится Надежда? Если нет, прекращай уже ей пудрить мозги. Поиграл, и хватит. Должен же ты хоть немного представлять, что она значит для Артёма!

- Постой! – ответил ему Фил, и черты его лица ещё больше заострились, как всегда бывало, если он приходил в состояние тихого бешенства. – Мы сейчас с тобой говорим обо мне и Надюше, или как?

- Ну да, не придирайся к словам! – пожал плечами Марат, ещё не понимая причины плохо скрываемой ярости.

- Да? А если так, что в этой картине делает Артём?

- Тебе что, правда, непонятно? – изумился Марат, тоже начиная терять терпение. – Разъяснить?

- Послушай, я, - отрывисто, с многозначительными паузами, проговорил Филипп, накренив свою двухметровую фигуру над отнюдь не маленьким Маратом, - люблю Надежду. И это всё, что я могу тебе сказать.

- Ну, вот и ладно, - несколько оторопевший Марат дружески хлопнул Филиппа по плечу, - закроем в таком случае тему. С Артёмом я сам позже поговорю.

Филипп хмыкнул, вновь услышав имя "Артём", но сдержался.

"Погоди, - решил он, закрывая дверь за Маратом, - и Надя, и ты скоро забудете о том, что когда-то знали этого полурослика".