Нежданно, негаданно наступил день рождения Марата. Артём, как всегда, вспомнил о нем практически в последний момент, но всё-таки достаточно заранее, чтобы ещё успеть купить подарок.
Компания собралась в прежнем составе: Фил, Артём и Толик, которого Фил однажды за глаза назвал "непритязательным балластом". Марат принимал поздравления с какой-то несвойственной ему поспешностью, словно боялся куда-то опоздать. В конце концов, когда спиртное осталось лишь на дне бокалов, подорвался бежать за новым в круглосуточный супермаркет, да ещё и Толика с собой поволок.
- Марат, ты куда? – плохо ворочая языком, протянул Фил. – Хоть Толика оставь, с каких пор тебе охрана нужна?
- Правда, - икнул Артём, - ты ж царь природы… Чёрт, не то! А, вот – гвоздь программы! Куда ж ты без нас собрался?
- Так надо, - отрезал Марат, и потащил за собой Толика, который пытался ещё что-то возразить, едва ли не волоком.
- Дурак! – обернулся Марат к нему, когда оба оказались на улице. – Они обязаны начистить друг другу морды, иначе мира в нашей компании уже не будет. А лишние свидетели ни к чему.
- Так поубивают же друг друга! – ахнул Толик.
- Риск, конечно, есть, - задумчиво протянул Марат, - но ты не бойся, мы придём вовремя. По крайней мере, я так полагаю.
Толик присвистнул, но ничего не сказал. Посмотрел ещё раз на окна оставленной квартиры, и поскакал догонять брата.
***
В опустевшей квартире Фил встал из-за стола, не отдавая себе отчета, что еле стоит на ногах, прошелся перед Артёмом взад-вперёд по комнате.
- Марат, образина этакая, оставил нас тут без выпивки, и пропадает неизвестно где!
Артём кивнул. Тоже хотел подняться, но "не справился с управлением" и снова кособоко плюхнулся на стул, попутно свалив со стола тяжелую стеклянную вазу из-под салата. "Ведёрная, ни у кого таких нет!" – с любовью говорил о ней каждый праздник Марат, со стуком водружая сиё творение советского гигантизма на середину накрытого стола. Гости, особенно те, кто бывал у Марата до этого прежде, тоже восхищались вазой ничуть не меньше хозяина, по опыту зная, что салат в ней бесконечен. И не нужно топать на кухню "догружать", как в других домах принято, салатик из холодильника. Особенно это актуально в такие моменты, как сейчас, когда уже лыко не вяжет, а ноги не держат.
Фил обернулся на звук и опешил:
- Эй, шантрапа, ты чего творишь? Марат вернётся, тебе башку оторвёт!
- Ничё, - Артём окинул приятеля мутным взглядом, - всё пучком! Цела родимая!
- Слышь, - сказал Фил, опускаясь на колени на ковёр в порыве доесть просыпанный салат, чтоб не пропадало (по праздникам он, в противовес распространённому мнению, становился необычайно скуп, и порой эта черта проявлялась даже таким гротескным образом), - слышь, Артём, а Надюха твоя – ничё так девка, видать, есть у тебя нюх. Ха-ха!
Артём сидел не шелохнувшись, только в глазах медленно поднималась ярость, точно красной пеленой заслоняя всё вокруг.
- Что ты сказал?!
- А она меня сперва всё: "Артёма не видал? Как он, что?", - продолжал Фил, неуклюже поднимаясь с колен. - А теперь уж и не вспоминает, послушная сделалась! И сама, видать, соображает, что она мне – как собаке пятая нога, вот и вьётся, и вьётся. Слышь, забрал бы ты её насовсем, коли нужна. Правда, не совру, тело у неё годящееся, где надо – там упруго, где пожелаешь - там податливо.
- Ты, - Артём выпучил ошалелые глаза, как рыба на берегу, хватая ртом воздух, - ты! Да как ты смеешь?! О ней – такое?
- Ну, чего распушился-то? – насмешливо хмыкнул Фил. – Говорю же – девка хороша, бери. А я уж наигрался.
Артём, не помня себя, взвился из-за стола, подлетел к Филу, ударил со всей силы, метя в лицо. Но из-за разницы в росте, которую Артём не учёл, удар едва достиг нижней челюсти уже на излёте.
Филипп неторопливо коснулся лица, наклонил голову, в этой позе напоминая быка, устремляющегося к матадору. Артём непроизвольно попятился, поясницей врезался в стол. Под руку попалась вилка. Филипп, не чуя опасности, навис над ним, замахнулся, но, вместо того, чтобы нанести противнику сокрушительный удар (весовые категории соперников были явно неравны), схватился за шею, сделал два шага назад и сел на пол.
Удар, нанесённый простой вилкой, оказался куда более серьёзен, чем ожидал Артём. Кровь побежала сквозь пальцы Филиппа. Артём, всё ещё плохо соображая, кинулся искать телефон, напрочь забыв о своём сотовом, лежащем тут же на столе рядом с тарелкой.
В этот момент, наконец, вернулись Марат и Толик. Переступив порог комнаты, именинник выронил жалобно звякнувший пакет с покупками, крикнул остолбеневшему в дверях Толику:
- Полотенца с кухни тащи!
Принялся набирать номер "скорой". Когда в трубке послышалось: "Единая служба спасения. 46-я слушает!" – Марат передал телефон Артёму, добавив:
- Адрес помнишь?
Не дожидаясь ответного кивка, Марат подсел к Филу. Отстранил его руку. Кровотечение усилилось, но оно, судя по всему, не было катастрофическим.
Фил дрожал, но сидел молча, и позволил себя осмотреть. Толик принёс полотенце и снова замер в дверях…
"Скорая" примчалась неожиданно быстро, и Марат уехал с Филом. На Артёма никто больше не обращал внимания.
Толик еще минут двадцать сидел на кухне, вроде, хлюпал носом. Потом неслышно прокрался к входной двери, схватил с крючка свою куртку и сбежал по лестнице вниз, не прощаясь - только скрипнула дверь.
"Меня испугался", - с удивлением догадался Артём, закрывая за ним.
Артём остался ждать звонка от Марата, а также своей участи. Он бы не удивился и не попытался сбежать, если бы в квартиру пришли милиционеры. Но прошёл час и другой, а никого не было. Как не было и звонка. Артём сходил с ума, пытаясь представить, почему не звонит Марат.
Good-evil witch (27-го, 27 лет)
