Телефон зазвонил лишь под утро. Артём схватил трубку и услышал голос Марата:
- Артём?
- Да.
- Ты всё ещё у меня?
- Да, здесь.
- Уходи. С Филом всё в порядке, наложили четыре шва, до вечера он в больнице пробудет. А ты уходи.
- Да, но как же? Я, это, с места преступления…
- Кончай! Забудь, всё забудь. Фил не станет тебе что-либо предъявлять, если ты уйдешь насовсем. Мы тебе больше не компания, понял?
- Марат?
Короткие гудки.
Артём не смог бы ответить, спроси его кто-нибудь, как он добрался после этого домой. Но как-то добрался. Видимо, автопилот включился сам, как только в душе сели последние батарейки.
***
Через несколько дней после описанных событий в квартире Надежды раздался звонок в дверь.
Она подошла, посмотрела в глазок. На пороге стоял Марат. Надя узнала его, удивилась:
- О, Марат? Здравствуйте! Какими судьбами?
Она ничего не знала о произошедшем, так как с Артёмом связь не поддерживала очень давно (исключением была лишь встреча в госпитале), а Филиппа она не видела с тех пор, как однажды отказала ему. Фил тогда сделал вид, что ему всё равно, но, видимо, его мужское самолюбие было задето куда сильнее, чем он показал в первые минуты. Он больше не только не наведывался к Надежде, оставив её гадать, есть ли между ними теперь какие-либо отношения, и если есть - то что они из себя представляют. Этого Филу, видимо, показалось недостаточно, и он даже сменил свой номер, лишь бы не отвечать на её звонки.
Он зря опасался. Надежда позвонила ему раза четыре, после чего оставила это пустое занятие, и постепенно перестала задумываться о том, насколько оказалась виновна в разрыве отношений. Всё равно, что было, то было, да и в другой раз она, скорее всего, поступила бы примерно так же. Разве что, ума бы, может, хватило, остановиться чуть раньше.
Входя, Марат оглянулся на лестничную площадку, словно не хотел, чтобы его визит заметил кто-нибудь из соседей. Это показалось Надежде странным, но она решила не придавать значения такой мелочи, и спокойно спросила:
- А вы по какому поводу?
Не дав ей договорить, Марат стремительно прошёл в комнату, довольно грубо втолкнув перед собой Надежду. Взмахнул рукой, будто что-то вспомнив, вернулся в прихожую и запер дверь. Разуваться, однако, даже не подумал. Прошагал по паласу в ботинках а-ля "американский солдафон", оставляющих мокрые разводы.
Надежда смотрела на его перемещения удивлённо, но пока единственное, что она понимала, это что Марат не на шутку взволнован, быть может, даже несколько не в себе.
Марат перестал метаться по комнате, подошёл к ней вплотную, смерил уничижающим взглядом. Надежда молчала, хотя теперь для этого ей потребовалось сжать кулаки. Марат снова отступил на шаг, морщась, точно от зубной боли, плюнул в пол у ног Надежды.
- Сука! Одного мужика за нос сколько времени водила – тебе мало показалось. Ещё подавай! Так давай, не стесняйся, может, и я на что сгожусь? – с этими словами Марат принялся стягивать с себя куртку, сковывающую движения.
Сорвал свитер вместе с рубахой, прижал Надежду к довольно массивному столу с такой силой, что тот отъехал на полметра, пока не упёрся в лакированную "стенку". Марат сгрёб кулачищами отвороты Надиного фланелевого халата, притянул девушку к себе.
- Мне лестно слышать такой эпитет в свой адрес, - произнесла Надежда, не дрогнув лицом, - сука – это звучит здорово! Моя рыжая Малышка тоже была сукой, то есть собакой женского пола, и мне ещё не встречалось существо умнее и добрее её.
Марат поперхнулся следующим предложением:
- Ты!..
- Знаю, - перебила его Надежда, - дальше назовёшь меня женщиной, продающей собственное тело. Угадала? Только, где тут логика? Ты-то, судя по всему, собираешься сейчас воспользоваться им, не предлагая денег.
- Ах, так?! – глаза Марата едва не выпадали из орбит. – Стерва, ты ещё и на рожон лезешь? Из-за тебя Фил чуть богу душу не отдал, ты знаешь?
Надя покачала головой, тихо пролепетала:
- Нет, я не знала.
- А Артём? Ты понимаешь, что я своего друга больше никогда не увижу?
Надежда, стояла, даже не пытаясь более защищаться:
- Что произошло? Как это – не увидишь? Что с Артёмом?
- Не делай вид, что сражена известием. Мои друзья дрались из-за тебя, и Артём едва не убил Филиппа! Не смей сейчас притворяться, что тебе есть до этого дело!
Надя безвольно обмякла в его железных руках, повторяя только:
- Как же это? Мне надо… надо позвонить Артёму…
Марат толкнул девушку в сторону узенькой шаткой кровати, но она рухнула на пол, не долетев до неё пару сантиметров.
- Какого лешего? – взревел Марат, увидев, что Надя тянется к телефону.
Снова поднял девушку за грудки, кинул на кровать, рванул прочь бельё с её бледных, нездорового цвета, бёдер.
Марат, не слушая Надины возгласы: "Что ты делаешь? Остановись! Нет!", грубо и упрямо проделывал всё то, что мог подсказать ему спинной мозг, когда рассудок плавился от гнева и омерзения.
Надя выбилась из сил в тщетных попытках сбросить с себя стокилограммового атлета, недаром носящего прозвище Таран. Крик сорвался, и она затихла.
Когда он, наконец, повалился рядом на разорванную в этом унизительном поединке простыню, Надежда высвободилась из его рук, встала, завернулась в потертое покрывало, подхваченное с кресла.
Марат ухмыльнулся, глядя на её передвижения:
- Небось, сейчас купаться побежишь? Зря, голуба, ты лучше того, к доктору шагай. Справочку возьми. А то, гляди, сама потом локти кусать станешь, что мне всё с рук сошло!
- Спасибо, - голос Надежды звенел, словно грозя разбиться на мелкие осколки.
- Глупая, за что спасибо? Или понравилось? А если ты насчёт совета, так это теперь каждый школьник знает, я Америку не открыл.
- За то, что рассказал про Артёма, - пояснила Надежда.
Марат оторопел. Надя взглянула на него и замерла, не отводя взгляд:
- Теперь уходи. Врача, справок, всего этого не будет.
Марат медленно поднялся с кровати, попятился в коридор. Его бравада в момент иссякла.
Подхватил с пола свою рубашку, куртку. Долго не мог попасть в рукав. Что-то мешало, и, кажется, это была всё проспавшая совесть. Только вот как она оказалась в рукаве? Почему всегда так: она подло, молча смотрит представление, которое ей даёт хозяин, а затем, опосля, начинает поедом есть доморощенного актёра?
***
Марат вывалился из подъезда. Морозный воздух трезвил, и только тогда Марат понял: он мог подождать, пока уляжется кровная обида Фила и снова позвать в компанию Артёма. Возможно, через месяц, возможно, через полгода. Было возможно. Но стало абсолютно нереальным теперь.
Что бы ни говорил Артём, и слепой увидит, что он влюблён в эту нелюдимую девушку. И ни при каких условиях не сможет простить Марату то, что произошло сегодня.
Оставшись в квартире одна, Надежда не бросилась под душ и не пошла к врачу. Она села на скрипучую табуретку возле кухонного стола, всё в том же балахоне, сдёрнутом с кресла. Уставилась в одну точку. Мысли её метались по замкнутому кругу, и лишь разорвавший тишину в шесть часов утра будильник вывел её из этого состояния. За что и полетел в стену.
Надежда опустилась на колени, холодными негнущимися пальцами принялась собирать осколки раритетного мастодонта. Порезалась: стекло глубоко впилось в палец. Надежда подождала несколько секунд, разглядывая неспешно набухающую каплю крови. Почувствовала, наконец, боль, и улыбнулась этому ощущению. Боль означала жизнь.
Marisha (29-го, 41 год)
