Следующая неделя была для меня необыкновенно напряженной. Я все еще продолжала жить в гостинице у Джека, однако, большую половину дня, проводила на студии перед камерой, считывала с нее бегущий текст и одновременно пыталась попасть рукой в нужное место на пустом голубом плакате. На деле занятие оказалось намного тяжелее, нежели представлялось в начале. Казалось текст едет слишком быстро, и стоит только отвлечься, чтобы найти территорию осадков, как строчка исчезает, уступая место следующей. Глядя на все это дело Элейн ругалась, а Гарри и Остин улыбаясь, потирали руки. Трудно было не догадаться, что свою очередную ставку они уже сделали. Впрочем, моя доля вложений тоже там прибывала. Я злилась, чувствуя, как в животе полощется одна, выпитая утром, чашка кофе и бродит до одури противные стручок сельдерея, при одном виде которого мой организм готов был вывернуться наизнанку. Чтобы похудеть пришлось забыть про любимую выпечку, газировку и шоколад, пересесть на овощи и противно хрустящие во рту твердые хлебцы. А чтобы добиться большего результата Элейн предпочла лично следить за моим пищевым рационом. Она оснастила меня калькулятором для подсчета калорий и все то время, что я проводила на студии, таскалась за мной следом, чтобы я не дай Бог не перехватила в припадке голодания шоколадный батончик из автомата. Во второй половине дня я ехала к Дебби (так звали замещающего учителя, которая жила на пересечении двух улиц рядом с торговым центром) и несколько часов подряд занималась с той английским. Удовольствие от уроков я не скрывала, особенно потому, что заботливая женщина предлагала мне в перерывах выпить чаю с домашним печеньем, но каким-то образом надзиратель в лице Элейн проведал об этом и последующие уроки перестали сопровождаться столь радостным и долгожданным чаепитием. К концу недели я уже смерилась с постоянным головокружением и головной болью. Давила ее обезболивающими, а предобморочное состояние заливала кофе. В конце дня еле передвигая ноги, доходила до своего номера и падала в кровать. Но стоило лишь закрыть веки, как мне снова мерещился монитор, направленной на меня камеры, с ползущим вверх текстом.
Думала ли я о Стиве? И да, и нет. Не то, чтобы я совсем о нем не вспоминала. Просто пыталась этого не делать. Ударяться в оплакивание наших отношений не хотелось, хотя временами боль в груди была не выносима, но пойти у нее на поводу, поддаться ей, означало бы совсем расклеиться, а я была не в том положении, чтобы позволить себе такое. Да и времени как такового у меня не было. Все его крохотные остатки я тратила на сон.
В эфир меня пока так и не выпускали. Всю неделю перед камерой скакала какая-то дерганая девица, которая перед каждой съемкой очень много говорила и постоянно куда-то торопилась. Мне же в такие моменты полагалось смотреть на нее и перенимать ценнейший опыт. И я смотрела. Смотрела, а про себя каждый раз надеялась, что вижу ее в последний раз. Но на следующий день она приходила вновь, и все повторялось сначала. И вот однажды чудо совершилось.
Припарковав, взятую на прокат машину (не зря, в свое время Виктор обеспечил меня кредиткой) я вышла наружу. Вопреки страшным прогнозам метеорологов, ураган обошел юг штата стороной, лишь слегка попугав жителей сильными порывами ветра и болтающейся в воздухе пылью. Очень скоро на небе появилось солнышко и в ближайшие дни, как было обещано, погода должна была устаканиться.
Зевнув во все горло, я поежилась, и, убедившись, что на меня никто не смотрит, позволила себе потянуться и размять спину. В позвоночнике что-то щелкнуло, и я испуганно прекратила разминку. Этой ночью выспаться не удалось и теперь это сказывалось на моем самочувствии. Причиной был сосед, живущий за стенкой. На него что-то накатило и он, без зазрения совести, громко и истерично, поносил свою жену на всевозможный лад. Несколько часов я терпеливо ждала, пока он заткнется, после чего возложила надежды на возмущения других постояльцев, проживающих со мной на одном этаже, но они не оправдались, и тогда уже не выдержав, я отправилась к нему сама.
Стучала я долго и громко. Наконец, когда дверь все же распахнулась, предо мной предстал сосед во всей своей красе. Взъерошенные волосы и лицо цвета перезревшего томата, свидетельствовали о том, что ор как раз в самом разгаре и прекратится не скоро. На мои робкие замечания относительно того, что за окном ночь и не мешало бы сделать звук голоса тише, мне было сказано:
- Я исправно плачу за свой номер и не желаю, чтобы в дверь ко мне ломились посторонние.
- Но вы мешаете мне спать, - возмутилась я, сделав руки в бока.
- Мой номер. Что хочу, то и делаю
После этих слов жилец, просто захлопнул дверь. Утром, я естественно, первым делом побежала жаловаться на него Джеку. Тот заступал на ресепшен с вечера и дежурил до самого утра, потом к нему на смену приходила молоденькая девушка, живущая неподалеку, и он уходил отсыпаться.
- Ты в курсе, что в номере по соседству со мной живет неуравновешенный тип? – спросила я у сонного администратора.
- Ну.
- Что ну? Он орал всю ночь, неужели ты не слышал? Да, по-моему это слышали все, только вот никто не захотел вмешиваться.
- Он довольно часто так орет, - безразлично произнес Джек. – И ты бы орала, если бы у тебя отняли за долги дом и все имущество.
- У него отняли дом? – такая информация меня немного осадила.
- Год назад. И теперь он живет здесь… - парень зевнул во все горло, - …вместе с женой.
- Это печально, конечно, - я постаралась, чтобы в моем голосе появилось сожаление, - но не мог бы ты намекнуть ему, что некоторые люди привыкли по ночам спать?
- Я не вникаю в дела жильцов. Каждый здесь волен делать, что ему заблагорассудится. Это девиз моей гостиницы.
Такой ответ меня не устроил.
- Но как же так…
Я не смогла договорить, потому что Джек меня перебил:
- Но если у тебя появится идея относительно того, как прекратить эти крики, я только за. Признаться мне он тоже порядком надоел.
Без особой радости я прошла мимо полупустых павильонов и, наконец, добралась до главного. Здесь уже царило оживление. Элейн разговаривала по телефону и одновременно что-то записывала, Оливия колдовала над лицом Остина, а Гарри, под пристальным взглядом оператора, пересчитывал очередной выигрыш. Я пожелала всем доброго утра и попыталась вспомнить предмет недавнего пари. Но память так ничего и не подбросила. Гарри тем временем, отсчитал Питерсу несколько купюр, а остальные бережно припрятал в свой бумажник.
Я добрела до своего стола, кинула на него сумку и, положив голову на ее мягкую кожу, прикрыла глаза.
- В твоем возрасте такое состояние можно оправдать только в двух случаях.
Голос Гарри заставил меня разлепить тяжелые веки.
- Первый вариант, у тебя была бурная ночь, а второй, ты заболела. Судя по тому, что носом ты не шмыгаешь, и алкоголем от тебя не пахнет, это первое.
- А других вариантов у тебя для меня нет? – устало спросила я.
- Я удивлен, - Гарри приподнял одну бровь.
- Чему тут удивляться? – переспросила я. – У меня за стенкой всю ночь орал сосед. Вот тебе и ответ. Я просто не выспалась.
Казалось, ведущий был разочарован.
- У тебя до ужаса неинтересная жизнь, Хелен, - констатировал он. – Смотри, годы улетят, и ты не успеешь оглянуться, как превратишься в злобную карьеристку, готовую на все ради славы. Но однажды появится какой-нибудь смазливый парень и ты, забыв про все на свете, укатишь с ним в Нью-Йорк, чтобы обеспечить там ему достойное существование, а потом…
- Все никак не угомонишься? – грубо оборвала его намеки Элейн. Она отложила телефон в сторону и переключилась с Гарри на меня. – Даже если ты спала всего час, это не дает тебе право так выглядеть. Как ты собираешься работать в таком состоянии? Думаешь, людям захочется с утра смотреть на такую заспанную ведущую? Ты должна быть бодрой, должна заряжать телезрителей энергией. Чтобы собираясь на работу, женщины хотели выглядеть как ты, а мужчины сели в машины с поднятым, надеюсь, ты понимаешь, настроением.
- Я же объяснила… - мне пришлось выпрямиться и сеть ровно.
- Это никого не волнует, - оборвала меня Элейн. – Ты видела хоть один эфир Сандры, где бы она выглядела так, как выглядишь сейчас ты?
- Ну, не настолько плохо я выгляжу, - попыталась оправдаться я.
- Я, тебе говорю, что выглядишь ты ужасно, - девушка покачала головой и вздохнула так, словно глубоко во мне разочаровалась. – А Бак, между прочим, распорядился тебя в эфир сегодня выпустить. Что мне теперь прикажешь делать?
- Я готова! – воскликнула я, все еще не веря своим ушам.
Сон словно рукой сняло. Внутри меня все ликовало. Наконец-то! Дождалась!
- Ну, не знаю, - протянула Элейн.
- Клянусь, я готова как никогда!
- Хорошо, - согласилась девушка. Впрочем, думаю, у нее просто не было выбора. Поломавшись для вида, она тем самым просто хотела напугать меня, но переступать через приказ Бака Элейн не рискнула бы. – Если Оливия сможет исправить весь тот ужас, который ты создала у себя на лице за эту ночь, я не буду против.
Никогда мне еще не было так страшно, но в тоже время я была на седьмом небе от счастья. От волнения у меня тряслись коленки, потели ладони, и пришлось приложить массу усилий, чтобы взять себя в руки. Тем не менее, все прошло на ура.
Как только Питерс произнес заветное слово «Стоп», я переполняемая радостью подошла к столу Гарри и победоносно произнесла:
- Прошу мой выигрыш, мистер Рейнбол.
- И мой тоже, - улыбнулась Элейн, после чего обратилась ко мне, – Дорогая, я подняла на тебе неплохие деньги. Первый раз за все это время. Странно, но, кажется ты, приносишь удачу.
- Новичкам везет, - только и смог буркнуть Гарри, расставаясь с деньгами. В этот момент вид у него был такой, словно мы с Элейн лишили его последних кровных накоплений.
Довольная я вернулась с выигрышем на свое рабочее место.
- Ноги все еще трясутся, - призналась я.
- Первый раз всегда так, - сказал Элейн. Девушка была рада моей победе, как ни как, а это была полностью ее заслуга. Она налила в стакан воды и, протянув мне его, продолжила, - На выпей и успокойся.
Последовав ее совету, я сделала пару глотков и поставила стакан рядом с собой. Вскоре, напряжение, действительно, меня оставило. И вот, именно в этот самый момент, я почему-то почувствовала себя очень скверно. Внутри все сжалось, я дернула локтем, и нечаянно задев стакан, столкнула его на пол. Тот полетел вниз, и с силой ударившись об пол, разлетелся на кучу мелких осколков.
Раскаленный воздух, без единого дуновенья, палящее солнце и песок. До чертиков нудный и однообразный пейзаж. Изо дня в день погода здесь стоит одна и та же и лишь иногда природа посылает сюда разнообразие в виде песчаной бури. Куда не посмотри везде серо-желтая масса, почти с полным отсутствием живой растительности. От этого однообразия клонит в сон, но до конца дежурства еще далеко. Летающая повсюду пыль липнет к мокрому от пота лицу, забивается в поры и растираемая грубыми перчатками превращается в грязь. Гермошлем и тяжелый бронежилет только усугубляют положение, заставляя организм терять необходимую жидкость с повышенной быстротой.
Патруль из пятерых человек уже более шести часов стоял на дороге и, мучаясь от невыносимой духоты, тоскливо проверял одну машину за другой. Двое солдат осмотрели салон допотопного фольцвагена и не найдя ничего подозрительного переключились на багажник.
- Открывай, - скомандовал Саймон.
Но непонимающе по-английски мужчина, лишь нервно улыбнулся и развел руками.
- Багажник, черт тебя дери! Открой багажник, – раздраженно крикнул второй солдат и постучал дулом автомата по железу машины.
Мужчина торопливо закивал и под прицелом двух автоматов быстро выполнил требование военного. Багажник оказался пуст и Саймон жестом показал, что автомобиль может проезжать. Хозяин авто не заставил себя долго ждать, и уже через несколько секунд его машина мчалась по дороге, оставляя позади себя клубы черной пыли.
- Долбаные бесы, - бросил ей вдогонку второй солдат и поправил гермошлем.
Казалось еще немного и голова взорвется от невыносимой боли. Он выпил уже две таблетки обезболивающего, но тиски, сдавившие виски, так и не ослабли. Возможно, виной всему было палящее солнце и страшная духота. Солдат перевел взгляд на троих сослуживцев, спрятавшихся от солнца в тени большого военного хамера.
– Что вы там столпились? – через силу крикнул он и тут же поморщился от боли. - Сегодня вообще кто-нибудь из вас работать собирается или нам вдвоем тут с Саймоном жарится?
- Отставить недовольство, рядовой, - улыбнувшись, ответил Стив.
- Что там такое, что вы разойтись не можете? – спросил солдат, направляясь в его сторону.
- Девушка сержанта прислала ему новые фотографии, - ответил Рой.
Знай, мужчина наперед, что это его последние минуты жизни, он никак не стал бы тратить их на разглядывание фотографий чужой девицы, а потратил бы на молитву, чтобы с чистой совестью отойти в мир иной, но тень у машины манила и обещала, пусть незначительное, но укрытие от солнца и он, ничего не подозревая, шагнул в сторону автомобиля.
- Это все та же красотка, сержант, или уже другая? – спросил он, присоединяясь к группе разглядывающий.
- Они все для него на одно лицо, - засмеялся Саймон.
- Нет, - покачал головой Стив. – Такая только одна. Клянусь, как только мы вернемся домой, сразу же сделаю ей предложение.
- Ты уже делал его, неужели забыл? – напомнил Рой, толкая друга плечом.
- Нет, в этот раз все будет по-настоящему, - улыбнулся Стив и бережно погладил распечатанный на принтере снимок. - Я куплю ей самое красивое кольцо, и у нас будет самая, что не наесть настоящая свадьба.
Солдат тем временем снял гермошлем и наклонился к снимку в руках сержанта.
- Одень назад, - не одобрил его действий Брендон. Все это время он молча взирал на происходящее со стороны и всем видом демонстрировал, что ему нет до мужской болтовни никакого дела.
- Душно сил нет, - воспротивился солдат. – Голова раскалывается от этой фиговины.
- Одна секунда и у тебя ее вообще не будет, - настаивал Брендон. – Так что одевай…
Договорить он не успел. Неподалеку раздался хлопок, затем еще один и в какую-то долю секунды кровь брызнув на бумагу, окрасив снимок в ярко алый цвет.
Стив открыл глаза и резко сел. Несколько долгих секунд понадобилось ему для того чтобы понять, что он дома. Сердце в груди бешено колотилось, а голова готова была расколоться от боли. Оказывается это была его собственная боль, а не того несчастного рядового, чьи мозги выплеснулись на фотографию… Хелен.
- Хелен, - тяжело вздохнул Стив и потер лицо ладонями. Где-то глубоко внутри появилось уже до боли знакомое чувство тоски и одиночества. Оно разливалось словно масло по горячей сковородке, только лишь, что не пузырилось и не шипело.
Теперь она еще и в его кошмарах. Да, что там, она и есть один, сплошной кошмар. Стив посмотрел на часы. Как всегда. Пять тридцать. Неискоренимая привычка просыпаться в одно и то же время. Почему нельзя хоть один единственный раз проспать, как все нормальные люди? Нет, это не про него. Подрываться как полоумный ни свет, ни заря, а потом еще час валяться, раздумывая над тем, чем же себя занять, вот это, пожалуйста. Еще неделю назад он был только рад этому, потому что прекрасно знал, как можно убить время, получив при этом телесный и душевный комфорт, а сейчас максимум на что можно рассчитывать так это на стакан воды с шипучим аспирином. Вот и все удовольствие.
Стив хотел было вздохнуть еще раз, но вовремя себя одернул. Вчерашний вечер не принес ничего хорошего. Их мужское сборище закончилось очередной попойкой, в конце которой, он долго и нудно рассказывал Брендону, как ему плохо. Пили все. Даже Брендон. Что нашло на того, было не понятно, но сочувствовал он Стиву так, словно бросили его самого. Вспомнив почти все, что вчера говорил, Стив схватился за голову и уже совсем не оттого, что она болела. Никогда ему еще не было так стыдно. Конечно, Брендон его друг и все такое, но это уже слишком. Пусть он еле стоял на ногах и едва мог ворочать языком, но это его не оправдывает. Мужики не ноют. Но все же… Как она могла его бросить? Как могла, вот так вот, просто взять и улететь? Толком, не поговорив, ничего не выяснив. Разве так поступают с теми, кого любят? Она застала его своим заявлением врасплох, не дала времени даже на то, чтобы выкрутиться из этой ситуации. Значит, ее решение уже было обдуманным. Получается, Хелен думала об этом раньше и ничего ему не говорила. Но так же не честно.
Стив ошибся. Ему было мало часа, чтобы унять рвущуюся наружу досаду. Он злился, ворочался с боку на бок и давил в себе желание встать за аспирином, потому что головная боль была единственное, что могло отвлечь его от неприятных мыслей. Наконец, час подошел к концу и Стив вынужден был подняться, чтобы собраться на базу.
Спускаясь по лестнице, он никак не мог выкинуть из головы события вчерашнего вечера. Интересно, что теперь думает о нем Брендон? Да, наверное, ничего хорошего.
Войдя в кухню, Стив достал из шкафчика две таблетки аспирина, кинул их в пустой стакан и залил водой прямо из-под крана. Шипучки тут же всплыли наверх и вскоре полностью растворились, оставив после себя лишь несколько пузырьков.
Он включил телевизор и, поднеся стакан к губам, сделал пару больших глотков. Ведущий как раз закончил анонс новостей. То, что произошло дальше, было из ряда вон выходящим. Все мысли разом куда-то улетучились оставив своего хозяина пребывать в самом настоящем ступоре.
«…она расскажет нам о погоде на сегодня и урагане, которым нас пугают уже целую неделю. Доброе утро, Хелен!»
«Доброе утро, Гарри! – переняла эстафету ведущая. - Доброе утро, жители Варлена…»
Не мигающим взглядом Стив смотрел на экран телевизора и, судя по тому, что он там видел, глаза его не обманывали. Но даже, если бы он вдруг ослеп этот голос, не узнать было невозможно. Мозг лихорадочно заработал, подыскивая всевозможные варианты того, как такое вообще могло произойти. На секунду Стив крепко зажмурился, а потом открыл глаза. Но картина так и не изменилась.
Девушка на экране жизнерадостно улыбалась и источала такой позитив, будто собиралась зарядить им всех телезрителей мира, при этом говорила она негромко и мелодично, от чего у Стива по коже пробежали мурашки. Такой знакомый и родной голос сейчас казался совершенно чужим, но в то же время, он заставил сердце забиться сильнее. В завершении программы ведущая попрощалась и очаровательно улыбнувшись, произнесла:
«…Удачного вам дня!»
В эту секунду спокойствие покинуло Стива окончательно. Он вдруг почувствовал себя обманутым и глубоко несчастным. Но длилось это состояние недолго, на смену ему пришло бешенство. Не в силах его контролировать Стив сжал в руке стакан и со всего размаха запустил им в телевизор.
Naunet (05-го, 31 год)
