-= Клуб начинающих писателей и художников =-

ЧАСТЬ II

пролог

     В ночном небе полыхнула молния и через несколько секунд земля содрогнулась от громового раската. Резкий порывистый ветер того гляди, готов был сорвать хлипкую крышу старой хижины, одиноко стоящей посреди густого леса, а прямо над ней, не обращая внимания на непогоду, сбившись в стаю, кружило и громко каркало воронье. Птиц не пугал ни дождь, ни сильный ветер, что удерживало их тут, могла сказать, наверное, только, сама хозяйка этого ветхого жилища. Но в данный момент птицы волновали ее меньше всего.

     Вот уже несколько часов подряд Меланиа Эквал пыталась произвести на свет своего первенца. Нагая, распластавшись на старых рваных одеялах, брошенных прямо на земляном полу, она цеплялась тонкими пальцами за все, что ей попадалось под руку и, жадно ловя ртом воздух, вскрикивала от боли. На ее лице то и дело появлялась мучительная гримаса, сопровождающаяся страдальческими стонами.

- Тужьтесь, госпожа, тужьтесь, - говорила старая служанка, исполняющая на данный момент роль повитухи. – Осталось совсем немного и ваша малышка появится на свет.

- У меня больше нет сил, - прохрипела женщина. – Я не могу больше…

     Она не договорила, потому что очередная схватка заставила ее опять вскрикнуть.

- Проклятый Саарум! – выругалась Мелания. - Будь проклят тот день, когда его семя проросло во мне!

- Хватит сотрясать воздух бранными словами, - недовольно пробурчала старуха. – Вы должны стараться. Соберите все силы и тужьтесь. Осталось совсем немного.

     Из последних сил женщина приподнялась на локтях и, напрягшись, наконец, извергла из себя плод. Почувствовав, как он выскользнул из ее лона, она откинулась назад и с облегчением выдохнула. В туже секунду по хижине пролетел крик новорожденного младенца.

- Дай мне мою девочку, - потребовала Меланиа у повитухи.

     Но та, будто не слышала ее и с удивлением продолжала разглядывать ребенка.

- Ты, что туга на ухо?! – разозлилась женщина. - Я говорю, дай мне мою дочь!

- Но…

- Что? С ребенком что-то не так? – испугалась молодая мать.

- Даже не знаю, как сказать, госпожа, - повитуха, положила ей младенца на живот и смущенно произнесла, - Это… мальчик.

- Как мальчик?! – не поверила Меланиа.     

     Она сделала усилие и, подняв над собой ребенка, уставилась ему в промежность.

- Этого не может быть… просто не может быть… должна была быть, девочка… мои виденья меня никогда не обманывали…

- Я говорила Вам, госпожа, что все это вздор, - сказала повитуха. Она забрала у женщины ребенка и положив его на специально подготовленную простыню, стала пеленать. – Здесь и без Ваших видений было ясно, что будет мальчик. В роду Эквалов отродясь девок не бывало.

- Так кому же я теперь передам свой дар? – недоумевала женщина.

- А никому, - отмахнулась повитуха. – Вам от Вашего дара, госпожа, лишь одни мучения.

- Не говори так, - устало вздохнула женщина. – Мой дар это мое счастье.

- Еще бы! – воскликнула старуха. – Вас объявили ведьмой, вы чудом избежали костра, муж изгнал Вас за колдовство, мы вынуждены скрываться на чужой земле и, занимаясь шарлатанством, жить в этой мерзкой хижине, вдали от дома. И это Вы называете счастьем?

- Я не держу тебя с собой, Эдна, - обиженно произнесла Меланиа. - Уходи если тебе со мной так тошно.

- И оставить Вас одну? – удивилась повитуха. – Ну, уж нет. – Старуха протянула женщине сверток с ребенком и продолжила, - Перед тем, как Ваша мать умерла, я обещала ей присматривать за Вами. К тому же теперь у Вас родился сын и я уверена, что как только Саарум узнает об этом он примет нас обратно.

- У Саарума уже есть шестеро наследников, - сказала молодая мать, глядя на дитя покоящееся в ее объятьях. - Не думаю, что он так обрадуется седьмому.

- Брак с вами для Эквала был не простой формальностью, - произнесла Эдна. - Хочу напомнить, что тот, клочок земли который он получил при захвате, был не настолько ценен, чтобы такой мужчина захотел связать себя с Вами узами брака.

- Ну, не из-за любви же ко мне он это сделал? - усмехнулась женщина.

- Вы отрицаете очевидное. Оставьте свои темные забавы и займитесь ребенком. Осчастливьте мужа, вестью о рождении сына. Достаточно пугать и отворачивать от себя людей.

- Ни за что! – почти прорычала Меланиа. – Пусть мои виденья были ошибочными, но Саарум никогда не увидит своего сына.

- Изгоняя Вас, он не знал, что Вы носите его дитя.

- Это его не оправдывает, - недовольно произнесла женщина. – Жаль, конечно, мне ведь так нужна была девочка. Ведь наш дар переходит только по женской линии. Ну, да мальчик тоже не плохо, верно?

     Меланиа нежно погладила малыша по темным волосенкам. От этой ласки тот вдруг затих и, распахнув ярко синие глаза, посмотрел на мать. Женщина прослезилась.

- Посмотрите, госпожа, - улыбнувшись, произнесла повитуха, - у него Ваши глазки.

- Да, мои, - подтвердила молодая мать. – Он почти ничего не унаследовал от отца.

- Это еще не известно, - опровергла Эдна. – С возрастом люди меняются.

- Только не мой сын, - заверила ее Меланиа.

     Неожиданно она вскрикнула и часто задышала.

- Не пугайтесь, госпожа это всего лишь послед, - повитуха забрала у нее дитя и положила его в подобие колыбели.

- Но почему мне так больно? – испугалась женщина.

     Через какое-то время из лона женщины показалась темная головка, и на свет появился еще один младенец.

- Еще один мальчик! – радостно воскликнула Эдна. – Госпожа, у Вас родился еще один сын!     

     Повитуха, подняла детское тельце за ноги и, шлепнув его по ягодицам, положила Мелании на живот. Младенец закричал так громко, что женщины поморщились.

- А вот и Саарум на свет явился, - улыбнулась Эдна. – Здесь уж не поспоришь. И глаза, точь в точь как у отца изумрудные и характер как у самого правителя, яростный и властный. Посмотрите, как ручками размахивает.

- И кричит точь в точь как Саарум в припадке бешенства, - сквозь слезы рассмеялась женщина. - Ума не приложу, что мне с ними теперь делать?

- Здесь и гадать нечего, - бесцеремонно сказала повитуха. – Дайте им имена, а потом отправьте меня за их отцом.

- Об этом даже и думать забудь! - разозлилась женщина. – Я же сказала, Эквал никогда о них не узнает.

- Как знаете, госпожа. Вам виднее, - качая головой, нахмурилась Эдна. - Но все же поспешите дать им имена.

- Что же, - вздохнула Меланиа. – Я хотела назвать дочь Роннат, так пусть мой старший сын носит имя Ронан.

- А младший?

- А в младшем слишком много ярости… слишком много от отца. Думаю, имя Маркус будет для него в самый раз.

     Женщина прижала к себе сыновей, и устало прикрыла глаза. Несмотря на то, что все сложилось совсем не так, как Меланиа задумала, она была счастлива. Конечно, ей нужна была дочь, но, глядя на своих мальчиков, женщина чувствовала, как внутри нее все наполняется теплотой и любовью.   

     Но недолго она наслаждалась своим счастьем.

     Жители деревни, что находилась не так далеко от того места, где поселилась Мелания, были очень не довольны таким соседством. Им совсем не нравилось, что в лесу, где они привыкли, охотятся, поселилась колдунья. По сути своей, женщина никому не мешала, но злые языки, порождающие сплетни, доносили, что по ночам она варит зелья и, летая на метле, похищает из деревень младенцев. Самые же смелые, у коих хватило духа, и любопытства добраться до ее жилища подтверждали эти слухи, говоря, что сами лично слышали, как из хижины временами доносится плач ребенка.

     Не прошло и месяца как жители пришли с жалобой к своему правителю Айвару Лиуса. Тот, узнав о том, что в его лесу осела колдунья, пришел в негодование и велел в туже ночь извести ведьму. Его солдаты быстро обнаружили жилище Мелании и бесцеремонно вломились в хижину. Но увиденное, сильно озадачило их. Уж больно женщина не походили на ту ведьму, коих народ всегда уродовал в своих рассказах до такого безобразия, что приписывал им внешность свиньи или же крысы. Здесь же, перед воинами предстала весьма привлекательная, на вид совершенно безобидная особа в кампании с милой старушкой, держащей на руках двух маленьких гулящих малышей.

     И все же приказ был отдан. Объявив Меланию ведьмой, воины связали женщину и, прицепив к телеге, таким образом, волочили до самого Гаростата, где у ворот их уже поджидала толпа горожан с факелами и заранее приготовленными камнями.  

     Айвар Лиус вышел навстречу патрулю и едва только народ завидел своего правителя, как наступила тишина. Оглядев едва живую женщину, Айвар не  спросил у нее ни имени, ни какого она рода, а задал лишь один вопрос:

- Знаешь ли ты, в чем тебя обвиняют?

- Я ничего не сделала, - еле слышно прошептала Меланиа, прикрывая разбитое о дорогу тело грязными и перепачканными лохмотьями, бывшими еще совсем недавно ее платьем.

- Мой народ говорит, что ты колдунья. Это так?

- Я ничего не сделала, - повторила женщина. – Верните мне моих детей, и я уйду из вашего леса.

     Из толпы вдруг послышались возмущенные голоса.

- Она украла их! – крикнула одна женщина.

- Она крадет наших детей и ест их! – вторила ей другая.

- Она пьет их кровь, я это видела!

- Убийца! Ведьма!

     Айвар нахмурился.

- Где дети? – спросил он у командира патруля.

     Тот скрылся в толпе и вскоре вернулся оттуда на руках с плачущим кульком.

- Их было двое, - сказал он, протягивая правителю ребенка. – Старая ведьма сбежала со вторым. Нам не удалось ее поймать.

     Услышав плач своего дитя, Меланиа упала на колени и зарыдала.

- Отдайте мне моего малютку! - взмолилась она. - Он ни в чем не виноват!

- Так ты признаешь, что занималась колдовством? – спросил Айвар.

- Я ничего никому не сделала!

     Женщина подползла к нему на коленях и, ухватившись за край его плаща, подняла на мужчину глаза полные страха и ужаса. Тревога матери тотчас передалась ребенку, и малыш на руках Лиуса еще сильнее зашелся плачем. Раздраженный этим обстоятельством, Айвар распеленал его и, схватив ребенка за детскую пухлую ножку, резко поднял младенца высоко вверх.

- Я спросил, - взревел правитель Гаростата. – Ты занималась колдовством или нет?!

    По толпе прокатились женские вздохи, и даже послышался чей-то всхлип. Ни одна женщины, пусть даже самая плохая мать, не могло позволить себе спокойно взирать на такое зрелище. Женская половина затаив дыханье, теперь с замиранием сердца следила за происходящим.

- Прошу не тронь ребенка, - рыдала Меланиа. – Да, я колдовала. Признаю… да, я ведьма… только не делай ему больно… верни мне моего ребенка, дай мне его успокоить.

     Айвар ногой оттолкнул ее от себя и, передав ребенка командиру патруля, произнес:

-  Бросьте ведьму в сухой колодец, а выродка, ее отдайте крестьянам. Пусть какая-нибудь баба выкормит его, если захочет.

     После этого он развернулся и пошел прочь.

- Нет! Нет! – закричала Меланиа, когда солдаты подхватили ее за руки и потащили к городскому колодцу. – Нет, пожалуйста, не надо! Отдайте мне ребенка, и я уйду… я обещаю…

     Не обращая внимания на крики и мольбы женщины, воины быстро оттащили ее к месту казни.

     То, что произошло дальше, жители Гаростата запомнили надолго.

- Оставьте меня! Я сама прыгну, - неожиданно произнесла женщина.

     Солдаты послушно отпустили ее, и отошли в сторону. Народ обступил колдунью плотным кольцом и с нетерпением стал ждать, чем же разрешится дело. Женщина влезла на колодец и встала на самый край его ободка. Заглянув в темную глубь, она постояла так с минуту, потом вдруг резко запрокинула голову и прокричала:

- Будь ты проклят Айвар Лиус! Настанет день, и я отомщу тебе! И пусть боль моя, ляжет горем на головы всех тех, кого ты любишь!

     После этих слов она сделала шаг и растворилась в темноте колодца. В туже секунду стая ворон, что все это время кружила над городом, устремилась за ней следом. Создавая страшный неестественный шум, они, сбивая на своем пути все подряд, одна за другой, ныряли в темноту. Испуганные жители попадали на землю и, зажав руками уши, во все глаза смотрели на происходящее. Вскоре наступила тишина. Постепенно пришедшие в себя горожане, стали подниматься и расходиться по домам, но разговоры о смерти ведьмы еще долго будоражили их воображение.   

     Едва забрезжил рассвет, как Эдна подошла к замку Саарума Эквала. При побеге один из воинов Айвара ударил ее кинжалом в живот, а потом, истекая кровью, ей пришлось просидеть несколько часов в колючем кустарнике и, зажимая ладонью малышу рот молиться, чтобы рыскавшие повсюду солдаты их не обнаружили. Но, как только, те покинули разоренное жилище, старая женщина не медля ни минуты, из последних сил поспешила за помощью. Теряя сознание, падая и спотыкаясь Эдна, наконец, добралась до замка.

- Где моя жена? – спросил Эквал, с интересом разглядывая сверток, который вручила ему старуха.

     Но женщина так и не смогла внятно объяснить, что с ними случилось. Силы покинули ее, как только она передала ребенка в руки Сааруму.

- Меланиа дала ему имя Маркус. Он твой сын… - прошептала она и, издав последний вздох, умерла.

     Эквал приказал похоронить ее за пределами замка, а сам вместе с ребенком и своим старшим сыном Ирвином поднялся к себе в покои, где распеленав мальчика, мужчины дотошно оглядели его и пришли к выводу, что старуха не солгала им.   

     Саарум не сильно опечалился отсутствием известий о супруге. Признаться, за последнее время от нее были лишь одни проблемы. Впрочем, он не без грусти вспомнил, что было время, когда он пошел на поводу у своего сердца и решил жениться на этой девице, отличавшейся от остальных женщин своей чудаковатостью и замкнутостью. Но вскоре Саарум понял, что допустил большую глупость, не послушавшись своего рассудка. Жители города и деревень, не переставая, шептались о том, что голова их правителя задурманена приворотным зельем, а слуги за спиной шушукались, а порой даже намерено громко пересказывали сплетни, подслушанные в городе. Наконец, застукав свою женушку в очередной раз у котелка за приготовлением якобы зелья от головной боли, он выдвинул ей ультиматум. Либо она перестает чудачить и позорить его перед людьми, либо убирается из замка ко всем чертям подальше. К его удивлению Меланиа сделала выбор мгновенно. Женщина словно только и ждала этого. Не успел, он опомнится, как она исчезла из замка, словно ее в нем никогда и не было, прихватив с собой все свои котелки, поварёшки и старую служанку Эдну, которая таскалась за ней повсюду, словно тень. Не став изводить себя переживаниями Саарум решил, что так оно и лучше, ведь не ровен час, народ бы вынудил его прилюдно сжечь свою жену на костре.

     И вот теперь, держа на руках младенца, он силился понять, что все это значит. Но, так или иначе, а сходство было на лицо и Сааруму ничего не оставалось, как признать мальчика своим сыном.