-= Клуб начинающих писателей и художников =-

            Мы познакомились тёмным декабрьским вечером. Не переставая шёл снег, словно лестница Иакова, соединявший  землю с небесами. Белую мягкую землю с бесконечно тёмными небесами, будто намекая, что здесь, снизу, намного приятнее, лучше. Забавно. Я улыбался тогда, слегка покусывая нижнюю губу.
            Высоко поднимая одну ногу за другой, дабы делать аккуратные шаги сквозь сугробы, я медленно, но верно, передвигался по небольшому парку. Было довольно холодно, да и ноги уже успели промокнуть насквозь, но меня это мало волновало. Главное, что здесь, наверняка, удастся срезать. Нельзя опаздывать, только не сегодня.
            Один за другим, у меня на пути включались фонарные столбы. Слепя и на долю секунды сбивая с толку, они будто пытались замедлить меня, остановить. Что ж, попробуйте. Прикрывая лицо руками, я, назло проклятому свету и снегу, ускорил шаг. Хруст снега под ногами стал громче. Мне он всегда нравился, успокаивал меня.
            Впереди показалась развилка и конец парка. Дорога вперёд вела через проезжую часть к двухэтажным домам частного сектора. Другая же огибала парк. Не доходя до развилки я остановился и присел на заснеженную скамейку. Ну вот, так и пальто легко испортить. Фонарь рядом со скамьёй погас, соскучившись по моему движению.  Я опустил голову, ледяными ладонями коснулся лица и мигом взбодрился. Еле-еле сдержал смех.
            Я уставился на свои ладони, пытаясь запомнить их чистыми и нетронутыми. Рука дёрнулась во внутренний карман пальто. На месте. Улыбка расплылась по лицу. Поверь, я пытался. Пытался почувствовать хоть что-то, но... Я лишён этого. Столько лет прошло, а я всё ищу и ищу. Часто мою руки...
            Со стороны развилки послышались чьи-то шаги. Я посмотрел в ту сторону и через пару мгновений увидел девушку. Она шла по дороге вокруг парка, которая в отличие от той, что выбрал я, была вовремя расчищена от сугробов. Девушка была одета в тёплую зимнюю куртку тёмно-коричневого цвета, синие узкие джинсы и чёрные ботильоны со сплошным каблуком. Я был более чем уверен, что под капюшоном куртки скрывалась милая чёрная шапочка. Великолепно.
            Она мельком взглянула в сторону парка, но не заметила меня в темноте и развернулась к проезжей части. Убедилась, что машин нет и двинулась в сторону домов. Я резко вскочил, и на ходу отряхивая пальто и джинсы от мокрого снега, направился за ней. Фонарь позади моментально среагировал, но было уже не важно. Я не сводил взгляда с девушки. Надо держать дистанцию.  
            Перейдя дорогу я уверенно направился за ней, проходя мимо частных домов, в которых все уже давно спали. Здесь не было ни единого фонаря. Снег продолжал приятно умирать под ногами, но из-за ветра она не слышала моих шагов позади. Из-за ветра и собак, каждая из которых стремилась защитить свой дом. Безмозглые животные. К чему вся эта верность, любовь, самоотдача, когда к твоей шеи прикована здоровенная цепь? Спусти меня с такой цепи, первым делом вцепился бы в горло того, кто подарил мне её. У бешеной псины нет выбора - она кусает. Все мы безумны. Хоть немного, но это есть в каждом. И рано или поздно мы все перегрызём друг другу глотки. Априори.
            Она замедлила шаг, а через мгновение и вовсе остановилась. Я же наоборот ускорился. Вот оно. Тот самый момент. Она начала искать что-то в своей сумочке, но видимо ей это давалось с трудом. Женщины. Я подошёл к ней вплотную. Левая рука нежно, но наготове, обняла её сзади на уровне плеч, правая же мигом скользнула под пальто и так же быстро вернулась с небольшим предметом  в ладони.
            Она вскрикнула, уронив сумочку. Мелкие вещи вылетели на снег, пропадая во тьме. На мгновение этот момент показался мне довольно романтичным, и будто сейчас, я, чмокнув её в щёку, брошусь собирать, утерянные сумкой, предметы. Такая мысль заставила меня усмехнуться, но объятие не ослабло, а, наоборот, я напряг руку так, что бы она не могла сделать и шага от меня. Она что-то кричала, и пыталась бить меня руками. Я правой рукой снял с неё капюшон. Не угадал - не та шапочка, обидно. Эта белая как снег вокруг. Забавно, она, возможно, примет его участь сегодня.
            Я опустил к ней своё лицо и прошептал на ухо так, что бы было слышно: "Это я, всё хорошо". Она моментально успокоилась, но держала обе руки на моей, в ожидании, когда я её отпущу. Милая. Она что-то спрашивает, зовёт меня по имени, но я не слышу ни слова. Не из-за ветра или собак, а потому, что это не имеет смысла. Ничто не имеет смысла без того единственного чувства, что я так давно искал. Чем больше времени проходило, тем быстрее я возвращался к настоящему себе, которого некогда оставил, отложил на дальнюю полку. Ему не важно, что она сейчас говорит, не важно, что чувствует или чего желает. Она никто, но она так полезна. Так мила и красива. За это он просто обязан отблагодарить её сегодня.
            Я сделал лёгкое движение пальцем на правой руке и предмет, что был сжат в той ладони поменял форму. Лезвие выехало из рукояти и, хоть тут и было темно, я пару секунд представлял, как оно блестит при свете. Лёгкое движение рассекающее воздух. Первый удар - мой любимый. Нож вонзился между рёбер, преодолев слой одежды. Её крик на выдохе  - подтверждение тому, что мои чувства дошли до неё. Я очень рад. Это та малость, которой я мог отплатить ей за теплоту.
            Кисть руки, сжимавшая рукоять, медленно повернула лезвие, от чего она закричала ещё громче и резко дёрнулась вперёд. Я беспечно расслабился, наслаждаясь моментом и из-за этого неожиданного рывка выпустил её из объятия. Нож выскользнул из неё, словно из уже сварившейся свеклы. Она пролетела вперёд, чуть оступилась и упала на колени в сугробы. Я нежно улыбнулся. Встряхнул рукой, кровь с лезвия упала на снег. Не так много, но как же красиво. Это только мазки, а скоро родится настоящее произведение искусства.
            Она пыталась ползти  сквозь весь этот снег, оставляя за собой небольшой кровавый след. Я находил это забавным  - она прекрасно справлялась и без меня. Но пора поставить точку и осчастливить её наконец. Нельзя оставлять всю работу над этой красотой только ей. Я не спеша догнал её и левой рукой схватил за горло, по прежнему не видя её лица. Слегка приподнял ей голову за подбородок и правой рукой поднёс лезвие к шеи. Прости, но на этом мы закончим. Обещаю, я не брошу творить, ведь тебе это так нравилось. Вам всем это очень нравилось.
            Простое движение и она захлёбывается в собственной крови. Её глаза, скорее всего, сейчас расширились от неминуемого, лицо запачкано красным, а разрез на красивой шеи затмевает все недостатки своей эстетичностью. Я отпустил её. Она упала лицом в снег, который уже успел окраситься в самый прекрасный цвет на земле. Я стоял над её трупом и наслаждался этой картиной. Кровавый снег. Моргнув, я понял, что алый снег падает с неба. Всё вокруг было в нём. Я никогда не видел ничего чудеснее.
            Очнулся. Сложил нож и спрятал его во внутренний карман пальто. Грустно. Тогда почему улыбка никак не покидает лица? Лицемер. Все лицемеры. Пора уходить. Я огляделся по сторонам и внезапно замер, уставившись в сторону одного из домов справа. На ступеньках перед входом в дом сидела девушка, одетая в красную куртку поверх ночного халата. Мне показалось, что волосы её тоже были алыми, но в темноте было трудно сказать наверняка. Она пристально смотрела на меня, держа что-то в руках.
            Страх. Вот что я почувствовал впервые за долгое время. Она всё видела. Свидетель моего искусства. Благо похоже она одна. Я двинулся в её сторону. Калитка не была заперта на замок, что позволило мне войти во двор. В этом доме собаки не было. Как беспечно. Почему она не боится? Не убегает? Интерес проснулся во мне и я не спеша подошёл и остановился в нескольких шагах от неё. Она молчала, разглядывая меня. Я увидел, что в руках она держала альбом с листами А4. Интересно.
            Она грациозно приподнялась, от чего я поймал себя на мысли, что меня привлекли её стройные ноги. Кажется, она улыбнулась. Нет, скорее это походило на ухмылку. Я удивился, но когда она подняла свой альбом и перевернула его в мою сторону, моё дыхание остановилось. Сердце замерло, а глаза, будто заколдованные, не могли отвести взгляда.
            На чудесно выполненном рисунке она изобразила всё, что только что произошло. Он был настолько хорош, что мне внезапно захотелось вырвать его из её рук и поскорее сбежать с ним. И тут я понял, что она такая же. Я творил на снегу - она на бумаге. Что это, судьба? Кто она?
            Она продолжала ухмыляться. Меня вдруг увлекла одна из деталей рисунка. А именно я сам. Выполнено идеально, но вот только на бумаге моё лицо всё залито кровью. Что это? Я провёл руками по лицу и волосам, но ничего не почувствовал. Руки были испачканы, но не моей кровью. Я медленно поднял взгляд вперёд. Время остановилось на долю секунды, я видел как она заносит руку, в которой держит что-то вроде карандаша, ручки или пера. Чувствую как что-то острое вонзается в мой левый глаз и проходит всё глубже и глубже. Правым вижу её улыбку и эти прекрасные алые волосы в снегу...
             С неба медленно опускается кроваво-красный снег. Я лежу плашмя во дворике какого-то частного дома. В десяти сантиметрах, разбрасывая в стороны брызги слюней, сторожевой пёс на цепи пытается дотянуться до моей шеи. Рукоять моего ножа торчит из левого глаза, правый же наблюдает за падающим снегом. Лицо залито кровью, а я с ухмылкой погружаюсь в темноту. Если понадобится - я продолжу поиски и там. Но кое-что или кое-кого я уже нашёл, и мы останемся вместе, идя рука об руку, рисуя красным по белому.
            Я закрываю глаз, прижимая к груди альбом, что стал так дорог. Забавно, но несмотря на внезапную грусть, улыбка не покидает моего лица. Лицемер.