-= Клуб начинающих писателей и художников =-

Меня зовут Лир. Кличка, имя давно стерто и забыто. Неделю назад со мной произошел случай, изменивший всю мою жизнь.
Мне 19 лет, я учусь в институте, занимаюсь спортом, все как обычно. Кроме того, я очень люблю подземелья. В моем родном городе их немало, что меня несказанно радует. Часто я, выбравшись из душного, окутанного смогом города, отправлялся на берег реки неподалеку. Она вся испещрена естественными пещерами разного размера, большинство из которых слишком мало для того, чтобы в них мог протиснуться человек. Но прямо в берегу реки находится старая, давным-давно заброшенная каменоломня. Это мое любимое место. Узкие коридоры, наполовину затопленные лазы, огромные залы, в которых луч фонарика не добивает до потолка, где уже несколько десятков лет не ступала нога человека. Каменоломня притягивала меня, как магнит. Я уделял ей целые выходные, отправляясь в небезопасные экспедиции. Она была поистине огромна. Но множество проходов уходило вглубь недр земли, и было затоплено. Исследовать их не представлялось возможным. Между тем, я не сомневался, что каменоломня скрывает намного больше тайн для мозга исследователя, чем я могу представить. Каменоломня пользовалась дурной славой в городе. Десять лет назад группа подростков, одержимая теми же интересами, что и я, забралась туда. НЕ знаю, что произошло, но в одном из коридоров потолок обвалился. Одного из подростков придавило, остальные не смогли его вытащить и побежали за помощью. Когда та подоспела, пострадавший был уже бездыханен.
Несколько месяцев назад уровень воды в реке стал стремительно убывать. Я не особо интересовался, чем это вызвано. Меня больше интересовало другое. Моим разумом ожидаемо овладела безумная идея – что, если уровень воды упадет настолько, что ранее недоступные мне спуски вглубь каменоломни окажутся свободны от воды? Каждый день у себя в голове я рисовал примерную карту подземелья и сравнивал с уровнем реки. Наконец, по моим представлениям, уровень воды упал достаточно низко. Я не был уверен, что вода в каменоломне связана с речной, но мне очень хотелось на это надеяться.
При первой же возможности я отправился туда. Сумерки уже медленно опускались на землю, и это еще больше подогревало меня и щекотало нервы. Путешествия по пещерам выплескивали огромное количество адреналина в кровь.
Едва лишь последний луч света снаружи исчезнет за поворотом, старый мир пропадает, и я попадаю в иной. Любой шорох гулко отдается в окружающем мраке, нарушаемым лишь узким пучком света от фонаря. Дыхание становится чересчур громким, кровь бухает в висках. Иногда хочется остановиться и просто слушать тишину. Но лучше этого не делать. Человеческий мозг не привык к гнетущей, почти абсолютной тишине и непроглядному мраку. Он начинает паниковать от недостатка информации об окружающем мире. И этот недостаток компенсируется галлюцинациями.
Я шагал по давно известному коридору вглубь каменоломни, стараясь не вслушиваться. Стоит начать, и через каких-то двадцать минут появится холодящий шепот. Пытаясь разобраться, плод это воображения или нет, я часто испытывал дикие ощущения первобытного, неизведанного страха.
Коридор перешел в большой зал. С потолка гулко капала вода. Иногда моего лица касались едва заметные дуновения ветра. Я даже не знаю, существует ли в подземельях ветер, или это просто холодок пробегает по коже. Луч фонаря медленно скользил по неровному полу, влажным стенам. В этом зале у меня в голов всегда всплывали какие-то давно забытые мысли, голоса, громкие звуки вдруг всплывали из памяти и разрезали мое сознание.
В дальней стене зала была небольшая расщелина, через которую я протиснулся в соседний коридор. В нос ударил тяжелый запах. Я один раз был в больничном морге, там был похожий запах, тошнотворный, но с непонятным сладковатым привкусом разложения. Коридор плавно уходил вниз. Пройдя около двадцати шагов, я дошел до места, где раньше начиналась вода. Ботинки захлюпали, но выше щиколоток вода не доходила. Я шел вперед, стараясь меньше шуметь. Тоннель немного сузился. Скоро я начал цеплять головой потолок, а еще через десять метров пришлось двигаться на четвереньках. Я решил, что если лаз станет еще уже, то остановлюсь. Если бы я застрял здесь, вряд ли кто-то нашел меня даже спустя годы. Друзья знали о моем небезопасном увлечении, но найти расщелину в стене большого зала не так-то просто: если не знать, что она там есть, то она покажется просто небольшой впадиной в стене, затянутой паутиной.
Через минуту я замер. Тоннель больше не сужался. Меня остановило другое. Когда ты много времени проводишь в темноте и тишине, напрягая все органы чувств, ты начинаешь инстинктивно чувствовать окружающее пространство. Можешь понять, что впереди стена, не увидев и не прикоснувшись к ней. И сейчас я что-то почувствовал впереди, в узком лазе. Там что-то было. И это что-то шевельнулось.
Волосы у меня на голове зашевелились. Я перестал дышать, широко распахнув незрячие глаза, прислушивался к своим ощущениям, стараясь понять, насколько реально то, что я чувствую. Едва заметное дуновение чьего-то дыхания на лице? Или это просто расшалившееся воображение?
Кровь молотом била в ушах. Стараясь расслышать сквозь этот гром что-то, и ужасаясь самой возможности какого-то звука, кроме издаваемых мной, я медленно вытянул вперед руку.