«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус | Партнеры--



Сейчас на сайте:
Пользователей: 1
Ivan_Al

Роботов: 2
GooglebotYandex

Гостей: 22
Всех: 25

Сегодня День рождения:

  •     stasy (23-го, 30 лет)
  •     WARLOCK (23-го, 30 лет)
  •     Тореро (23-го, 28 лет)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1865 Кигель
    Дискуссии О культуре общения 183 Моллинезия
    Стихи молчание - не всегда золото 250 Filosofix
    Флудилка Время колокольчиков 198 Герман Бор
    Флудилка Курилка 1954 Герман Бор
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 517 Моллинезия
    Флудилка Поздравления 1635 Герман Бор
    Стихи ЖИЗНЬ... 1600 Lusia
    Организационные вопросы Заявки на повышение 775 Моллинезия
    Литература Чтение - вот лучшее учение 139 Lusia

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Думитру

    Ясный осенний день был в самом разгаре. Каменные стены домов, впитывая едва теплые лучи тусклого осеннего солнца, сами будто бы излучали неясное мерцание, отражавшееся в воде, которой были наполнены старые бочки, стоящие под некоторыми водоотводами. Желтоватые отблески играли и на покрывшихся зеленоватым налетом плесени стенах, ограничивающих узкие, темные переулки. Даже в центре маленького городка приятно пахло свежескошенным сеном, старательно собираемым в крупные стога сельчанами, жившими на окраинах.
    Легко шагая по узкой улочке, подобной многим в этом городишке, молодой черноволосый мужчина сжимал в руке единственную ярко-алую розу, добыть которую в здешних местах было практически невозможно, и время от времени вдыхал едва уловимый, пьяняще-сладкий аромат цветка. Его бедный, но аккуратный костюм, состоящий из белоснежной рубашки, заправленной в брюки, держащиеся на широком ремне, да потертых старых сапогов, много лет назад начищавшихся до блеска, сидел как влитой, подчеркивая стройность и красоту молодой фигуры.
    Быстрыми шагами взбежав по небольшой лестнице, прячущейся под аркой, соединяющей стены двух соседних домов, мужчина удержался рукой за резной столб, подпирающий длинный балкон, выступающий над первым этажом дома. Небогатые лавочки тянулись рядом, заманивая посетителей выцветшими от времени вывесками и развешанными перед огромными окнами стеклянных витрин цветами, листья которых уже пожелтели и повяли.
    Пройдя очередную улочку, сжатую по бокам каменными домами, мужчина свернул направо и через несколько минут остановился перед низкой аркой, ведущей во двор нужного ему дома. В отличие от большинства в этом городке, затерявшемся среди гор, здание было деревянным. Сплетенная из тонких прутьев решетчатая изгородь объединяла несколько соседних домов, выставленных в форме прямоугольника с небольшой площадкой посередине, и переходила в арку, по которой вились тонкие усики хмеля. Созревшие шишечки растения свисали вниз из мелких ячеек решетки.
    Мужчина на секунду остановился под аркой. Пригладив смешно торчащие на висках темные волосы, он одернул рубашку и расправил атласную ленту, завязанную в бант неумелой мужской рукой. Глубоко вздохнув, он сделал шаг во двор дома, но тут же замер и отпрянул назад, прижавшись спиной к нагревшейся за утро стене дома.
    - Уже завтра мы обвенчаемся, а после… Стоит ли говорить о переезде и о самом празднике? – раздался мягкий мужской голос.
    - О боже… Это все так скоро… Но я ужасно рада, правда! – ответила девушка, сидящая на скамейке, увитой завядшим плющом, рядом с говорившим мужчиной.
    - Я хотел спросить только об одном… - сказал мужчина, целуя её руку.
    - О чем, Тибериу? – спросила девушка, улыбаясь и откидывая назад толстую косу, сплетенную из золотисто-русых волос.
    - О Думитру. Говорят, он вернулся… - проговорил Тибериу.
    - Ты не должен беспокоиться о Думитру… Тибериу, я люблю только тебя. Думитру – это просто давно забытое детство и юность. А теперь… Теперь все изменилось, - сказала девушка.
    - Я не сомневаюсь, что он захочет тебя навестить, - сказал Тибериу, поморщившись.
    - И что же? – спросила девушка.
    - Анна, я боюсь за тебя, - сказал мужчина, сжимая ладони своей возлюбленной, - Узнав о нашей помолвке он придет в бешенство, я знаю его характер…
    - Твой друг ценит и любит тебя как брата, ведь он вырос в вашем доме, когда остался без родителей… - сказала девушка, - Он поймет, я не сомневаюсь. И он сможет простить…
    - Измену не прощают, Анна, - прошептал Тибериу.
    - Не прощают. Но только не люди с таким огромным, добрым сердцем, как Думитру… - начала было девушка.
    - Анна, он сильно изменился за эти шесть лет… - сказал Тибериу, - Он уже не тот застенчивый узкоплечий юноша, которым помнишь его ты…
    - В любом случае, будь – что будет, - улыбнулась девушка, - Ведь завтра мы обвенчаемся…
    Схватившись руками за голову, темноволосый мужчина съехал вниз спиной по деревянной стене, выронив розу на каменную плитку, которой была вымощена внутренняя площадка дома и переулок. Горькая усмешка скривила его губы. Осторожно приподнявшись и выглянув из-за округлого столба, завершавшего арку, мужчина с отвращением поморщился, увидев целующуюся пару. Почувствовав острую, щемящую боль в груди, он отвернулся и, случайно задев носком сапога лежащую на земле розу, которую ещё несколько минут назад он с такой бережностью, с таким трепетом нес девушке, которую не мог забыть все шесть лет, что провел он в постоянных тяжелых переездах и службе на корабле, со злобной радостью раздавил её сапогом. Алые лепестки, такие нежные и полные жизни, разлетались, уносимые ветром прочь. Покосившийся бант, так старательно завязанный, распался и стянулся в безобразный узелок грязной тесьмы. С силой ударив кулаком в поеденную временем древесину домовой стены, мужчина отшатнулся в сторону и, не разбирая дороги, побрел прочь, и не верилось ему, что все то, на что молился он шесть лет, разрушилось в одно мгновение.
    Мелькали мимо окна, двери, скамейки и знакомые, но уже забытые лица. Не видя ничего кругом, мужчина спустился по небольшой лестнице и, покосившись на грязную дверь, шагнул в темноту подвального помещения. Крепкий, отвратный запах ударил в нос. Поморщившись, мужчина оглянулся и, увидев, что ни один из низеньких столов питейной не был занят, присел у окна, в которое тонкими струйками проникал ветер, разбавлявший спертый, тяжелый воздух подвала.
    - Уважаемый домнул желает отведать пива или чего покрепче? – спросила подходящая девица, одетая в безвкусно-вычурное платье с открытыми плечами.
    Подняв голову, Думитру с минуту смотрел на девицу пустым, ничего не понимающим, замершим взглядом, от которого та невольно передернулась.
    - Ну, что? – бесцеремонно спросила девица, облокотившись на стол.
    - Покрепче, - хмыкнул мужчина, отворачиваясь к окну.
    - Так и знала! – сказала девица и, громко отстукивая толстыми каблуками коричневых кожаных сапожек, двинулась куда-то вглубь помещения.
    Мужчина прищурился на мгновение, пытаясь разглядеть что-то в царящем кругом полумраке и рваных полосках дыма, но тщетно. Бледные лучи солнечного света, проникавшие в низкую комнату сквозь три крохотных прямоугольных окошка, находившиеся под самым потолком, выхватывали из темноты узкие полоски комнаты, пересекавшие несколько квадратных столов и придвинутых к ним стульев с поломанными спинками. Едкий запах табака и лучины смешивался с приторно-сладким ароматом духов девицы, которые, очевидно, изготавливались в этом же помещении смешением алкоголя и эфирных масел. Кроме того, откуда-то тошнотворно несло рыбьими потрохами и протухшим мясом.
    - Пять медных, - сказала отчетливо девица, со стуком опуская на стол перед мужчиной небольшую темную бутыль.
    Не глядя на содержимое, он пошарил в кармане и высыпал на стол горсть монет, среди которых набралась сумма даже большая, чем было необходимо.
    - Домнул чем-то опечален? – спросила девица, присаживаясь за стол без приглашения.
    - Опечален, - ухмыльнувшись, буркнул мужчина, протягивая руку к бутылке и ловко вырывая заткнутую в горлышко дубовую пробку.
    - И думает, что выпивка сможет развеять его печаль? – ухмыльнулась девица.
    - Думает, - подтвердил мужчина, наливая полный стакан, потом поднял злобно сощуренные глаза на сидящую напротив него девицу и сердито спросил: - Пить будешь?
    - А отчего б и не выпить с уважаемым домнулом? – спросила она, пододвигая ему стакан.
    Покачав головой, мужчина широким жестом налил полный стакан вина и пододвинул своей собеседнице. Поглядев на неё исподлобья, гость слегка тряхнул в воздухе стаканом, будто бы желая произнести тост, а затем залпом выпил, стерев капли вишнево-красного напитка, стекшие на подбородок, рукавом белой рубашки.
    Подняв стакан в ответ на размашистый жест мужчины, девица задумчиво сделала несколько глотков, не спуская любопытного взгляда с посетителя питейной.
    - Женщина не приласкала? – спросила девица, глядя на то, как мужчина наливает второй стакан.
    - Не приласкала, - кивнул мужчина, отхлебывая крупный глоток вина и слегка морщась от противного кисловатого привкуса во рту.
    - Расскажешь? – поинтересовалась девица, приподнимая смешно выщипанные брови вверх.
    - А отчего б и не рассказать? – спросил мужчина, копируя интонацию своей собеседницы. - Сирота я. Воспитывали меня одни добрые люди, да только я все своей жизни хотел. Своей собственной. Свободы, понимаешь?
    Девица кивнула головой, подпирая щеку ладонью и подливая вина в стакан посетителю, надеясь, что выпивка вдохновит его на долгий и интересный рассказ. Ведь рассказы забредавших не так часто в эту дыру забулдыг составляли главную забаву в унылом существовании заведения.
    - И вот нашел себе свободу – сбежал из дому, да поступил гребцом на ладью одного торговца, держащего путь далеко – в Персию. Скуп он был ужасно. Работников своих за людей не считал. Но… - сказал мужчина, делая очередной глоток вина. - Не об этом. Как добрались до места, людей, гребцов, то есть, полумертвых после долгого плавания, он кинул тут же, на пристани. Кому-то даже и медного не заплатил… Но, меня это не особо беспокоило – в первый же день, наткнувшись на мошенников, я все деньги и потерял… На корабль обратно не берут, говорят, ступай, мол, отсюда, оборванец. И без тебя таких полно… И что, думаешь, я сделал?
    - Что? – спросила девица, зевнув.
    - А пристроился я к шайке головорезов. Как видим – ладья груженая идет, так мы её с двух сторон берем, - сказал мужчина, подставляя с двух сторон к стакану руки, - да ведем подальше от пристани на мель. У нас – лодки легкие, везде пройдут, а ладья на камни садится. Тут-то мы её и… того… Из команды редко кого в живых оставляли. Правда я никогда не убивал тех… торгашей, да морячков. Противно это все было, да…
    - Струсил, небось, убивать-то? – громко расхохоталась девица, делая глоток вина и глядя в глаза мужчины.
    - Хм… - сощурился он, - Нет. Увы, нет.
    Глаза его злобно блеснули, отчего девица невольно поежилась.
    - Надоел мне этот разбой быстро, да и перешел я тогда на сторону закона. Не знаю уж, как вышло, но через месяц, может, с небольшим, я попал в городскую стражу. Туда, богом клянусь, только самые отчаянные и идут. А знаешь, как там с врагами расправляются?
    Девица вопросительно подняла бровь.
    - А вот так вот. Берут кинжал, да брюхо распарывают. От глотки до ног, - сказал мужчина.
    В этот момент его рука, которую несколько мгновений назад он опустил под стол, взметнулась в воздухе. Мелькнувшее на секунду в тусклом свете лезвие с легким звоном вошло почти на половину в деревянный стол в расстоянии с волосок от лежащей на локте головы девицы, отчего та вскрикнула и подскочила с места.
    - Сумасшедший! – воскликнула она, бросая косой взгляд на кривой кинжал, очевидно, из знаменитой персидской стали, дрожащий на столе.
    - А может и так… - проговорил мужчина, легко выдергивая кинжал и убирая его в ножны, - А после была война. По всему городу такие маленькие бумажки развешивали… Как же их… Черт… Совсем из головы вылетело… Да и черт с ними, - махнул рукой мужчина. - Трубили повсюду – добровольцев зазывали. Ну, я прямо туда и пошел. Им мясо нужно было, которое саблей махать умеет, ну, его и получили. Помотало меня тогда и по пустыням, и по лесам, и по морям, и по рекам… Да только не это важно. А важно, сколько людей тогда я вздернул в петле вот этими вот самыми руками, - сказал мужчина, помахав в воздухе перед глазами девицы руками, - молодой был, да, черт возьми, ведь мне это нравилось! Выберешь, бывало, на поле себе одного такого человечка в жертву, да и смотришь, как он сначала все храбрится, одолеть тебя думает… Да я у персов многому научился. И уж горло перерезать кому… Если не силой – хитростью брал, да только победа за мной всегда оставалась. Рядом и сильнее меня воины замертво падали, да только мне все ничего…
    Девица вновь дрогнула.
    - Да уж не тебе меня бояться… - улыбнулся мужчина, наливая стакан и пододвигая своей слушательнице. - Четыре года наемником отработал, а потом домой потянуло… Ты говоришь, сумасшедший… А сумасшедшим-то я никогда и не был. А знаешь, что не давало мне среди всего этого ужаса, среди смерти, по локоть в крови, под испепеляющим солнцем или в душных болотах, во вражьем лагере или среди кучки головорезов-грабителей, разум-то потерять?
    - Ну? – с любопытством спросила девица.
    - Девушка у меня была. Любимая. Её одной и жил все это время. Каждую ночь молился на её образ в мыслях, каждый раз шептал её имя, когда ничего уже не оставалось, каждый раз кричал в пустоту, надеясь услышать её голос в ответ, каждый раз…Каждое мгновение думал о ней, вспоминал… Каждое мгновение с ней жило в моей памяти, жгло сердце… - грустно заметил мужчина, опуская голову. - Сколько помню себя, столько и её помню. Совсем маленький был, помню, вижу она по улице идет, да вдруг после дождя лужа грязная – на всю дорогу, что не обойти… Она останавливается– не знает, куда двинуться, чтобы туфельки белые не запачкать… А тут я – на руки её, да босыми ногами шагая, через лужу… Тогда дружба наша и началась. Я и письма писал ей, и стихи… Я хоть и сиротой был, да воспитанием моим серьезно занимались… Три языка я выучил, ещё одиннадцати лет от роду не быв. В верховой езде лучше меня не было.
    Мужчина грустно вздохнул, отворачиваясь к окну.
    - Так шли годы. Бывало, мы с Анной вместе в поле убегали и там целый день я читал вслух книжки, которые её отец из путешествий привозил. А бывало, встану ещё до зари, нарву букет в поле, да бегу к её дому. Она спит – знаю, а по решетке взбираюсь, да цветы кладу на балкон, а после – стучусь в окошко, да под аркой старой прячусь, чтобы она не увидела меня. Она выйдет, цветы подберет, да смотрит, кто оставил. А я прячусь. Ни единожды не сказал, что букет от меня… Впрочем, я слишком заболтался… - сказал мужчина, вставая и намереваясь уйти прочь из этого гадкого места.
    - Нет-нет! – воскликнула девица, останавливая за руку желавшего встать и удалиться посетителя. - Это не конец истории.
    - Да, не конец, - подтвердил мужчина спокойно, будто бы мигом отрезвев, глядя вверху вниз на девицу. - Она взрослела, хорошела… Из маленького ангела превратилась в настоящую царицу. Но не только красива она была. О боже, сколько было благородства и доброты в этом маленьком, хрупком существе…
    - Так чем же закончилось? – спросила нетерпеливо девица, выдергивая мужчину из задумчивости.
    - Однажды, после торжества в честь её семнадцатилетия, мы отправились вместе на прогулку… Помню, как на колени упав, просил её, умолял быть моей, забываясь, целовал белоснежные руки… И не было тогда глупца счастливее меня! А этот… ангел небесный глядел на меня улыбаясь так ласково, нежно… Тогда и уговорились мы больше не разлучаться никогда, виделись каждую ночь – гуляли часами.
    Девица, сидящая напротив, хмыкнула.
    - Я и пальцем тронуть её не смел, - грубо прервал этот бестактный смешок мужчина. - Не надо равнять всех под свою мерзостную гребенку.
    - И среди нашего брата благородные люди попадаются, - ответила на это девица, поморщившись.
    - Но я не сдержал слова. Поручив оберегать её своему единственному товарищу, с которым вырос в одной семье, я ушел – искать свободу, жизнь да испытывать удачу. Ушел, написав ей единственное письмо, в котором обещал, что как только стану человеком, настоящим человеком – храбрым воином, смельчаком из первых, когда деньги заведутся в большом кошельке, на поясе подвешенном, когда повидаю достаточно, чтобы коротать её вечера небывалыми рассказами о дальних странах – вернусь и заберу её. Обвенчаемся и уж никогда не расстанемся.
    - И что же дальше? – спросила девица, снова подпирая щеку рукой и внимательно слушая рассказ.
    - Вот, вернулся, - хмыкнул мужчина.
    - И? – перебила нетерпеливо девица, - Ну же! Ну?!
    - А она уже венчается… С другим, - хмыкнул мужчина, закрывая руками лицо.
    - Пф-ф… Ангел… - прошипела девица, смеясь, потом кивнула на стакан. - Так из-за неё все?
    Мужчина кивнул, скривившись, и снова отвернулся к окну.
    - Плыл обратно гребцом уже на другой ладье… Из всей команды больше трех четвертей сдохли дорогой, а я вот не сдох. Да, видно, напрасно все… - сказал мужчина.
    - И что, никто не может утолить печаль уважаемого домнула? – спросила девица, вставая со своего места и присаживаясь на стол, перед ним. - Пригреть, приласкать?
    - И сколько ж твоя ласка стоит? – хмыкнул мужчина.
    - Да всего-то пятнадцать медью, - пожала плечами девица, улыбаясь.
    Молча, глядя ей прямо в глаза своим тяжелым, пустым взглядом, мужчина выложил на стол пятнадцать медных.
    - Идем, моряк, - подмигнула девица, поднимая его за руку и увлекая в темноту комнаты.
    Глаза, непривыкшие к темноте, не могли разглядеть даже ступеньки, по которым поднималась девица, ведя гостя за собой. Пройдясь по какому-то узкому коридору, такому же грязному и уродливому, как и все вокруг, она толкнула одну из множества дверей, тянувшихся стройным рядом друг за другом. Втянув мужчину за руку в сторону, девица прошлась по небольшой комнате и плотно задернула толстые занавески на двух окнах, будто бы не желая, чтобы солнечный свет увидел двух людей, оказавшихся в комнате…
    Прислонившись спиной к дверному косяку, мужчина горько хмыкнул, потерев пальцами лоб, будто бы пытаясь очнуться от ужасного сна, в котором он очутился в такой мерзости… Оглядев комнату, он заметил несколько витых бронзовых канделябров на высоких ножках. Слева от входа стоял широкий шкаф с резными дверцами. Дерево потерлось от времени, но не потеряло своего первоначального лоска. Прямо напротив шкафа стояла широкая кровать с пологом, синеватая ткань которого была привязана к столбам по углам кровати широкими лентами с кисточками на концах.
    - Как зовут хоть? – спросила девица, лениво потягиваясь на кровати.
    - Думитру. Думитру Штефэнеску, - сказал мужчина, медленно расстегивая пуговицы на рубашке и откидывая её на спинку задвинутого за небольшой письменный стол стула.
    - Думитру… - повторила девица, распутывая застрявший шнурок корсажа.
    Несмело приблизившись и присев на край постели, мужчина несколько минут с улыбкой смотрел, как девица распутывает завязку.
    - Такой робкий… Одно что наемным солдатом служил… Среди убийств небось отвык от женской ласки? – спросила девица, без смущения разглядывая обнаженную грудь, испещренную красноватыми рубцами.
    - Есть немного, - ответил мужчина, приподнимая одной рукой лицо спутницы за подбородок и грубо целуя её в губы, а другой рукой нетерпеливо отыскивая запутавшиеся шнурки корсажа и вырывая их вместе с тканью.
    - Ну зачем же вещь портить? – глубоко вздохнув, спросила девица.
    - Новое платье купишь, - бросил Думитру, роясь в кармане и бросая на небольшую тумбу, стоящую рядом с кроватью, золотую монетку.
    - Как добр уважаемый домнул… - проговорила девица, переводя дыхание и, ловким движением отстегнув ножны с персидским кинжалом от пояса мужчины, вынула оружие и повертела в руке. - И как жесток…
    - Не трогай кинжал, - сквозь зубы выдавил мужчина, сжимая её руку на холодном лезвии и наклоняясь вперед.
    - Так и быть, - ответила девица, разжимая пальцы и откидываясь назад, на белую подушку, потом вдруг шумно выдохнула от прикосновения горячих губ к обнаженной груди.
    - Небось, ангел твой не так податлив, - прошипела девица, обвивая руками шею мужчины и притягивая его ближе к себе.
    - Это мы ещё посмотрим, - фыркнул Думитру, откидывая в сторону пряди вьющихся черных волос.
    - Мирела… Имя… - прошептала черноволосая девица, тяжело дыша и вздрагивая от прикосновений холодных рук, впиваясь пальцами в широкую, плотно обтянутую кожей спину мужчины, уже расцарапанную до крови.
    - Хотелось когда-то любви, а? Настоящей, а не этих пустых страстей? – спросил вдруг Думитру, опускаясь на подушку рядом с зажмурившей глаза от удовольствия и медленно потягивающейся Мирелой.
    - Хотелось, - ответила ему любовница, осторожно приподнимаясь на локте. - Только кто такую полюбит?
    Устремив взгляд в потолок, мужчина уже не слушал её, погрузившись в свои мысли. Темные глаза его тускло поблескивали в отсветах солнечных лучей, проникающих сквозь плотные занавески. Вдруг он резко поднялся и, подобрав откинутые в сторону брюки и тяжелый ремень, принялся торопливо одеваться.
    - Куда? Уже? – удивленно воскликнула Мирела, закрывая наготу тонким, истертым от времени одеялом, - Не уходи…
    - У меня много дел, - кинул Думитру, пригладив растрепавшиеся волосы и спрятав кинжал за поясом.
    С отвращением покосившись на убогий интерьер комнатки, Думитру быстрыми шагами поспешил прочь. Выскочив из грязного заведения, мужчина несколько раз глубоко вдохнул свежий воздух, чтобы очнуться от мерзкого наваждения, завладевшего им на несколько часов.
    Быстрым шагом, почти бегом, он петлял по узким улочкам, пока, наконец, не выбрался из города. Минув невысокий холм и спустившись по его скалистому склону, ведущему к небольшой речушке, мужчина скинул одежду в траву и погрузился в холодный поток. Его кожа становилась холодной, словно лед, и мужчина уже не чувствовал ни рук, ни ног, но упорно плескал посиневшими пальцами прозрачные капли живящей, прозрачной воды на лицо, будто бы пытаясь смыть с себя всю пролитую за прошедшие годы кровь, будто бы желая, чтобы быстрый, шумящий поток унес прочь ужасную мысль, мелькнувшую в голове.
    Наконец, выбравшись из воды и крупно дрожа, Думитру присел на плоский валун, гладко отшлифованный речкой, несущей воды по этому руслу уже множество десятилетий. Нервно одергивая прильнувшую к сырому телу рубашку, мужчина судорожно вертел в руках сверкающий кривой кинжал и задумчиво глядел на его дрожащее отражение в бурлящем зеркале воды. И именно сейчас случайная, ужасная, но такая заманчивая мысль в его голове обретала все более ясные очертания, превращаясь в идею, в план.
    Будто бы очнувшись ото сна, мужчина медленно поднялся и, одернув воротник наполовину расстегнутой белой рубашки, поспешил вернуться в город, в крохотную комнатку в подвале, которую арендовал у одного торговца-лавочника.
    Засветив дрожащий фитилек, мужчина взял в руки перо и, обмакнув его в полупустую чернильницу, принялся выводить неровные строчки на обрывке листа. Закончив, он пробежался глазами по выведенным словам и принялся за второй обрывок листа. Довольно осмотрев пятиминутную работу, мужчина глянул на круглый циферблат старинных напольных часов, стоящих в углу низенькой комнатки. Два с четвертью часа до назначенного времени.
    - Отлично… - прошептал Думитру, прищурившись.
    Открыв дверцу узкого шкафа, он вынул свежую одежду и, приведя себя в порядок, аккуратно причесался, сунул записки в карман и, сняв с вешалки плащ, накинул его на плечи, расправил кинжал за поясом, после чего, взяв с полки, криво прибитой на стене, обрывок веревки, закрепил его на поясе.


    0


    Ссылка на этот материал:


    • 0
    Общий балл: 0
    Проголосовало людей: 0


    Автор: Aston_Martin
    Категория: Ужасы
    Читали: 211 (Посмотреть кто)

    Размещено: 11 сентября 2015 | Просмотров: 299 | Комментариев: 0 |
    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.