Я проснулся минут десять назад, но до сих пор не мог уговорить себя даже откинуть одеяло – о том, что нужно опустить ноги на холодный пол, не было и речи. За окном давно стемнело: зимние вечера подкрадывались быстро, тогда как летом в семь-восемь вечера я еще мог читать без света. Теперь же в спальне было сумеречно, и хотелось только одного – поуютнее устроиться под пуховым одеялом и продолжить спать до утра. Летом еще можно работать по ночам, но вытаскивать себя из постели холодной зимой, когда за окном идет снег, а отопление, работающее на полную мощность, положения не спасает? Более чем изысканное извращение. Но, увы и ах, не входящее в число моих любимых.
Афина, до этого спавшая у меня в ногах, выбралась из-под одеяла, потянулась, выгнув спину, и направилась на кухню, уверенная в том, что сейчас получит свой ужин. Я глубоко вздохнул и все же заставил себя сначала сесть, а потом и подняться с кровати. Конечно же, пол был ледяным, а я так и не избавился от привычки расхаживать по дому босиком (домашние тапочки я ненавидел всей душой), но кошка выглянула из кухни, будто проверяя, правильно ли я понял ее намек, и мне только и оставалось, что присоединиться к ней. Кухня, в отличие от жилых помещений, не отапливалась, зато тут был небольшой кондиционер средней мощности. Включив его, я выложил в миску Афины содержимое жестяной банки с мясным кошачьим кормом, сел возле стола и закурил, глядя на то, как она принюхивается к еде, а потом приступает к трапезе.
Я окончательно переехал в Треверберг около полугода назад. Этому предшествовали два месяца почти ежедневных поездок из Мирквуда сюда и обратно с целью приобретения клуба, оформления бесконечных бумаг, решения огромного количества юридических проблем и перевода моего счета из «Мирквуд Банк» в «Треверберг Банк». Когда служащие поняли, о каких суммах идет речь, то «вопросом перевода счета месье Мори» занялся сам управляющий. Не знаю, позволило ли это сэкономить хотя бы немного времени, так как в дела с банком я особо не вникал – тем более что господин управляющий пообещал мне, что «все будет сделано в лучшем виде».
Заниматься этим самостоятельно я не мог и при большом желании – внимания требовала целая куча дел в Мирквуде. Во-первых, нужно было нотариально заверить новые документы – теперь Адам был единоличным хозяином клуба. Процедура оформления не была бы такой сложной, если бы от нас не потребовали разделения бизнес-счетов: мой юрист Оливер сбился с ног, пытаясь закончить все как можно скорее, и, наверное, попал бы в больницу с нервным срывом, если бы это продлилось еще несколько дней. Во-вторых, мы с Ванессой продали клинику новым хозяевам – она решила, что не хочет оставаться в городе, и отправилась в родную Вену. А о том, что мне нужно было продавать квартиру и покупать новую, уже в Треверберге, говорить не приходилось – это было понятно без слов.
Не было ничего удивительного в том, что сразу же после переезда я неделю жил жизнью самого настоящего овоща: спал по двенадцать часов в сутки, почти ничего не ел, так как у меня не было аппетита, и изредка выбирался из дома на получасовую прогулку. Я купил квартиру на двадцать первом (одном из последних) этаже нового дома в центре города, как раз напротив торгового центра и в получасе езды от квартала клубов – места, где находилось мое теперешнее «место работы», небольшой клуб, размером ненамного превосходивший наше с Адамом заведение, и такой же уютный. Квартира находилось слишком высоко для того, чтобы сюда проникали уличные шумы, но стоило мне выйти – и я сразу же окунался в атмосферу никогда не спящего города. После спокойного Мирквуда я никак не мог привыкнуть к этой суете, и первое время она угнетала меня ничуть не меньше общей усталости.
Афина закончила свой ужин, тщательно умыла мордочку, и, подойдя к столу, запрыгнула на один из высоких стульев.
- Ну что, нравится тебе новая жизнь? – спросил я у нее. – Или в Мирквуде было лучше?
Кошка задумчиво посмотрела на меня, будто оценивая мои слова, сощурила разноцветные глаза и, свернувшись клубком, задремала. Она переезжала со мной уже дважды: один раз – из Штатов в Мирквуд, и второй раз – сейчас, из Мирквуда в Треверберг. Никакого стресса она не испытывала и никаких возражений не выказывала – покорно забиралась в пластиковую клетку для перевозки и сидела там смирно и тихо всю дорогу, а на новом месте осваивалась на порядок быстрее меня. Вероятно, потому, что и новую жизнь она начинала не так часто. Или вообще не воспринимала все переезды как очередной жизненный этап. А я начинал новую жизнь бесчисленное количество раз, и ничего хорошего это мне не приносило. Хотелось верить, что этот переезд будет счастливым исключением из правил.
Выбирая между двумя одинаково притягательными вещами – сварить кофе или принять ванну – я выбрал последнее и уже поднялся для того, чтобы включить обогреватель в ванной комнате, но меня отвлек звонок телефона.
- У меня есть для тебя подарок, - с ходу заговорила о деле Снежанна (тратить время на приветствия и другие проявления вежливости было не в ее привычках). – Угадай, какой!
- Даже представить не могу, дорогая. Ты мне расскажешь? Или это сюрприз?
- Я хотела сделать тебе сюрприз, но меня разорвет, если я не расскажу тебе прямо сейчас! Я купила тебе пятую модель iPhone!
Мы со Снежанной познакомились с месяц назад на официальном приеме у мэра города (до сих пор не понимаю, как меня туда занесло). Руководитель высшего звена в городской сотовой компании «Треверберг Cell», вечно торопящаяся куда-то и желающая успеть все бизнес-леди, она, конечно же, искала себе не столько любовника, сколько человека ее круга, с которым не стыдно появиться в обществе (да и в прессе тоже, и на телевидении). Я это понимал, понимала это и она.
Никто из нас не устраивал допросов касательно того, где другой провел прошлую ночь, никто не закатывал сцен ревности. Мы встречались пару раз в неделю, если позволяла занятость, иногда проводили вместе выходные, и нас обоих это устраивало. Впрочем, как и то, что остальные вечера и выходные, когда мы встретиться не могли, обычно заполнялись другими мужчинами и женщинами. Снежанне было тридцать пять, мне скоро должно было исполниться сорок. Мы уже пережили тот возраст, когда люди задают глупые вопросы, ответы на которые и так ясны.
- Но милая, у меня уже есть iPhone, и мне подарили его всего-то…
- … год назад, знаю. Поэтому я и купила тебе пятую модель. Твоя уже давно устарела! Это ржавый хлам! То, что я тебе принесу – это не телефон, это мечта! Вот послушай…
И Снежанна принялась расписывать достоинства своего подарка. Если бы Адам год назад не привез мне из Англии iPhone, аргументировав это тем, что мне уже давно пора сменить «старье на что-то более современное», я бы продолжил пользоваться старым телефоном. Все, что мне требовалось от аппарата – это телефонные звонки и набор сообщений. По большому счету, к технике я был равнодушен – хотя бы потому, что не умел ей пользоваться, и это было более чем взаимно: мне достаточно было прикоснуться к одной кнопке для того, чтобы сломать какой-нибудь прибор. По причине практически полной технической безграмотности (а также по причине того, что мне на нее было наплевать, и я не особо стремился от нее избавиться) я даже приобрел MacBook вместо привычного для большинства пользователей портативного компьютера с Windows: MacBook был значительно проще в использовании.
- Это очень здорово, дорогая, - похвалил я новое творение Apple, когда Снежанна закончила. – Сам бы я себе его ни за что не купил, но буду рад, если мне его подарят. И буду вдвойне рад, если это будешь ты.
- Замечательно. Кстати, я тебя не разбудила? Последний месяц ты так долго спишь… обычно тебе хватает трех-четырех часов…
- Да, это все из-за холода. Чувствую себя медведем в зимней спячке.
- Ну, раз так, то тебе, конечно же, нужна медведица? Ведь не может же медведь спать один?
- Полностью согласен. Надеюсь, это означает, что сегодня я тебя увижу?
Снежанна сделала паузу.
- Нет, - ответила она, наконец. – Сегодня – не думаю. Но зато я не работаю в четверг и смогу провести у тебя пятницу, субботу и воскресенье!
- Отличные новости. Потому что я соскучился.
- Надеюсь, ты нормально питаешься? Или опять ешь только салат? Тебе обязательно нужно есть мясо. Ты похудел и побледнел. Ты слишком много работаешь и мало спишь – нужно хотя бы есть нормальную пищу!
- Обещаю, дорогая, что если ты приготовишь в выходные курицу, то я съем ее с большим удовольствием.
… Круг бизнесменов, являвшихся хозяевами ночных клубов и подобных им заведений в «ночном квартале», как ни странно, принял меня очень тепло – в свое время бизнесмены Мирквуда воспринимали нас с Адамом как чужаков. Теперь же ощущения того, что я – человек, неизвестно как здесь появившийся и не имеющий права на то, чтобы здесь находиться, не было. Мне пожелали удачи и предложили свою помощь, а некоторые помогали мне не только словом, но и делом. Если не считать того, что на лбу у меня прочно держался ярлык «любовник Изольды Паттерсон», то все шло хорошо. Но самым удивительным было то, что я очень быстро нашел общий язык с черноволосой красавицей Ангелиной, главным распорядителем клуба.
Это был один из тех немногих случаев, когда люди прикипают друг к другу с первых минут знакомства. Не прошло и пары недель с того момента, как я официально занял место хозяина клуба, а Ангелина уже почти читала мои мысли, понимая, что нужно сделать, где нужно помочь и когда нужно промолчать и оставить дела мне. Создавалось впечатление, будто мы знаем друг друга целую вечность. Такие отношения у меня были разве что с Колетт, с которой Ангелина познакомилась во время одного из их с Адамом визита в Треверберг. С Колетт она тоже очень быстро подружилась – уж не знаю, что та рассказала ей обо мне, но с тех пор Ангелина иногда таинственно улыбалась, когда речь заходила о нашем с Адамом бывшем бизнесе.
- О, а вот и наш господин. Мы уже заждались.
Ангелина подошла ко мне, приподнялась на носки и поцеловала в щеку. В ответ я приобнял ее и погладил по спине.
- Опять пробки на главном шоссе. Наверное, никогда к этому не привыкну. Все в порядке?
- Конечно. Все тикает, как часы. Иначе и быть не может. Выпьешь чего-нибудь?
- Если только это будет что-то горячее. У меня зуб на зуб не попадает.
Ангелина ободряюще потрепала меня по плечу, сопроводив это заботливым предложением:
- Может, тебе сварить горячий бульон?
Я не выдержал и рассмеялся, и Ангелина ответила мне улыбкой.
- Сегодня обойдемся без бульона. Пусть будет кофе.
- Не вопрос, будет кофе. Ах да, кстати. Тут есть дама… она хотела с тобой поговорить. Приходила пару дней назад – как раз тогда, когда тебя не было. И пришла еще раз.
Я медленно оглядел зал, приветственно кивая знакомым гостям.
- Что это за дама? Она представилась?
- Нет. Она предпочла остаться неизвестной. Ты получал письма от незнакомки, а мне не рассказал?
- Никаких писем, дорогая. Иначе бы тебя я поставил в известность первой.
- Так я и поверила. – Ангелина ткнула меня локтем в бок. – Сейчас посмотрим, где она… вон там. Пятнадцатый столик. Возле лестницы. Она сидит одна и пьет шампанское. Напомни ей при случае, что женский алкоголизм неизлечим.
Женщина за пятнадцатым столиком сидела ко мне спиной – она наблюдала за танцовщицами на сцене, лишь изредка поворачиваясь для того, чтобы стряхнуть пепел с сигареты. Конечно же, я узнал ее даже со спины. И, когда она, наконец, повернулась для того, чтобы налить себе еще шампанского, я понял, что не ошибся.
- Позволь, Дита, я за тобой поухаживаю.
- Это будет очень мило с твоей стороны.
Афродита наблюдала за тем, как я наполняю бокал и ставлю его перед ней. Она изменилась, но я никак не мог понять, в чем это выражается: в том, что она теперь носила короткую прическу, в том, что она одевалась иначе или же в том, что из девушки, какой я ее запомнил, она превратилась в красивую женщину.
- Спасибо. Присоединишься? Или ты до сих пор пьешь только вино?
- Я до сих пор пью только вино.
- Тогда присядь, будь добр. Тебе ведь сказали, что я хотела тебя видеть? Я хотела поговорить.
Я занял один из стульев.
- Не знал, что ты живешь в Треверберге.
- Да, я живу тут уже несколько лет. С тех самых пор, как Эрик помог мне разобраться с… той историей.
- Я помню про ту историю. Люди обычно не забывают такие вещи.
Афродита поболтала шампанское в бокале и посмотрела на меня.
- Ты до сих пор на меня в обиде? – спросила она.
- Ты ведь знаешь, что обида – это не мой профиль. Если ты хочешь знать, забыл ли я то, что было, то на этот вопрос я уже ответил.
Я наблюдал за тем, как она подносит бокал к губам, и мой взгляд остановился на обручальном кольце.
- Ты вышла замуж?
Она поставила бокал на стол, рассеянно повертела кольцо и улыбнулась.
- Да. Он замечательный человек.
- Я рад за тебя. Чем он занимается?
- Делает кукол. У него свой магазин в старой части города.
Я рассмеялся.
- Ты вышла замуж за кукольника? Помню, у тебя был более дорогой вкус.
- Настоящая любовь не стоит денег, Вивиан.
- Да, я хорошо помню, как ты мне когда-то это продемонстрировала. Оказалось, что моя любовь – это отдавать тебе все, начиная от денег и заканчивая сердцем. А твоя любовь – это брать мои деньги и жить со мной потому, что это выгодно.
Афродита снова взяла бокал.
- Ну, а как у тебя дела? Я прочитала в газете заметку о твоем клубе и решила зайти в гости. Подумала – мы ведь не враги. И хотела пожелать тебе удачи в начинаниях.
- Спасибо.
- Так как у тебя дела?
- Как всегда, беспросветно. Я думаю, что нужно сказать тебе «спасибо». Если бы не ты, я до конца своих дней продолжал строить воздушные замки и верить в то, что на свете существует настоящая любовь.
Она подняла на меня глаза.
- Я слышала про эту историю с Изольдой…
- Не будем говорить про Изольду, Дита, - оборвал ее я. – Даже когда мы жили вместе, мы не обсуждали моих женщин и твоих мужчин. А теперь мы начали их обсуждать?
Афродита кивнула и снова посмотрела на сцену.
- Да, ты прав. Извини. Просто я хотела узнать, на самом ли деле ты не держишь на меня зла.
- Я не держу на тебя зла, Дита. Чем бы это мне помогло? Мы не изменим прошлого.
Мы замолчали. Афродита допила шампанское и закурила в очередной раз. Подошедший официант заменил пепельницу чистой и принес мне кофе, который я недавно просил у Ангелины.
- У вас есть дети? – спросил я.
- Нет, у нас нет детей.
- А ты… хочешь от него детей?
Афродита вгляделась в мое лицо и нахмурилась.
- А почему ты спрашиваешь? – осведомилась она.
Я помотал головой, пытаясь отогнать лишние мысли. Я и сам не знал, зачем это спросил.
- Не важно. Забудь. Просто подумал… не важно.
- Подумал о том, почему я не хотела детей от тебя, а от него хочу?
- Нет. Это на самом деле не важно, Дита. Давай переменим тему.
- Я тебе уже говорила, что ты многого не знаешь, Вивиан. Если бы ты тогда дал мне сказать то, что я хотела, то, скорее всего, все было бы иначе. Знаешь, в чем твоя проблема? В том, что ты постоянно думаешь. Нет, даже не в этом – а в том, что ты сам порой не можешь понять свои мысли. Что тут говорить об окружающих?
- Я понимаю, что женщина, которую я любил, пользовалась мной, а потом сделала аборт и убила моего ребенка. Этого мне достаточно.
Афродита развела руками.
- Вот видишь, об этом я и говорила. Если бы ты дал мне объяснить…
- Объяснить что, Дита? То, зачем ты сделала аборт? То, зачем ты мне лгала? Или объяснить еще что-нибудь? Извини, но меня это не интересует.
- Зато это интересует меня. Дай мне право высказаться хотя бы сейчас, Вивиан.
- У тебя есть право говорить столько, сколько ты захочешь. Но это не означает, что я буду слушать.
- Я вижу, что ничего не изменилось. Как и раньше, в моменты, когда у тебя в голове кружат дурацкие мысли, лучше поговорить со стеной – это будет более конструктивный диалог, чем беседа с тобой.
Я сделал пару глотков кофе и достал портсигар.
- Так что ты хотела сказать? Говори сейчас. У меня есть дела.
Афродита сделала глубокий вдох – так, будто собиралась сказать что-то очень важное.
- Все было сложнее. Гораздо сложнее, чем ты думаешь. Сложнее, чем думал Ник, и сложнее, чем думал Эрик. Я бы ни за что не согласилась жить с тобой, если бы я тебя не любила.
- Я уже объяснял тебе: это называется «синдром спасенного». Я спас тебе жизнь, неудивительно, что ты питала ко мне теплые чувства.
- Нет, синдром спасенного не имеет к этому никакого отношения. – Она устало потерла висок. – Нет, Вивиан. Это очень долгий разговор. И, конечно, не для клуба. Нам нужно поговорить так, как мы говорили когда-то. Помнишь? Мы сидели на кухне и разговаривали…
- … не приходя ни к каким выводам, запихивая проблемы подальше в душу и делая вид, что решаем их в постели. И на самом деле верили в это. Нет, Дита. Увы, это лекарство уже не действует.
- Извините, что мешаю.
Внезапно появившаяся за моей спиной Ангелина положила руку мне на плечо и наклонилась к моему уху.
- Будь добр, подойди, - сказала она. – Ничего серьезного, просто организационный вопрос.
- Конечно. Минутку.
Афродита посмотрела на удаляющуюся Ангелину и взяла со стола салфетку, а потом достала из сумочки ручку.
- Я на всякий случай оставлю тебе свой номер, - сказала она. – Если вдруг… ты передумаешь, то можешь позвонить. И вообще, можешь звонить. В любое время. Тебе я отвечу всегда.
Я взял салфетку с номером и положил ее в карман пиджака. Афродита проследила за моим движением.
- Ты не разорвал ее, - констатировала она, опуская глаза под моим взглядом. – Это уже хорошо.
- Принести тебе что-нибудь? Может, коктейль? Или какую-нибудь закуску?
Она медленно покачала головой.
- Нет. Я посижу еще немного – а потом пойду домой. Завтра рано вставать. У меня съемки.
- Я смотрел несколько фильмов с твоим участием. Приятно наблюдать за тем, как ты совершенствуешь свое мастерство. Я позвоню тебе, когда у меня будет меньше дел.
- Хорошо. Я буду ждать.
Marisha (29-го, 41 год)
