- Приятно видеть, как кто-то встает на работу в шесть утра и думать о том, что я сегодня могу проваляться в кровати до полудня!
Я отвернулся от зеркала и посмотрел на Регину. Не знаю, насколько серьезным было ее намерение провести в кровати еще несколько часов, но пока что вставать она не собиралась. Кофе, который я сварил ей десять минут назад, до сих пор был горячим, а роман, который она держала в руках, был прочитан на две трети. Это означало, что сюжет подбирается к кульминации, и Регина ни за что не отложит книгу до тех пор, пока не прочитает хотя бы несколько глав.
- Очень смешно, - сказал я, бросая очередной взгляд в зеркало. – Ты думаешь, мне хочется тащиться в участок в такую рань?
- Понятия не имею, зачем тебя позвали, но передай своему начальнику, что я обижусь, если ты вернешься поздно. Мы просто обязаны продолжить то, что начали вчера вечером.
- А разве ночью мы это не закончили?
Регина на секунду подняла глаза к потолку, делая вид, что вспоминает события вчерашней ночи.
- Ну, не беда. Мы просто начнем заново.
Я подошел к ней, обнял за плечи, и, наклонившись, поцеловал. Регина легко сжала мою руку.
- Я люблю тебя, - произнесла она.
- Я тоже люблю тебя. И надеюсь, что к вечеру у меня останутся силы, потому что в последнее время я ужасно себя чувствую.
- Говард, я уже говорила тебе, что это из-за мяса. – Я сделал шаг к двери, но она не отпускала мою руку. – Ты почти не ешь мясо! Посмотри в зеркало – да на тебе лица нет! Я никогда не видела тебя таким бледным. У тебя даже круги под глазами появились. Тебе нужно сдать анализ крови.
- Вот уж нет! – отрезал я. – Я не поеду в больницу, даже если мне приставят пистолет к виску!
Регина отложила книгу и поднялась с кровати.
- Говард, ты понимаешь, что это не шутки? – спросила она. – Это твое здоровье! Тебе уже не двадцать, чтобы плевать на свои болезни… знаешь, что? Хочешь, я сама возьму у тебя анализ крови?
- А по возрасту я подхожу на роль пациента педиатра?
Она погладила меня по щеке.
- Все бы тебе шутить. Я волнуюсь за тебя.
- Да я сам не понимаю, что на меня нашло. Все было нормально, а тут… и апатия, и нарушения сна, и отсутствие аппетита… может, это просто авитаминоз?
- Мы это узнаем, когда я получу из лаборатории результаты твоих анализов.
- Хорошо, уговорила. Я заеду к тебе на неделе... как-нибудь.
Регина снова забралась под одеяло и взяла книгу.
- Вот уж нет. Не на неделе как-нибудь, а в пятницу с утра. Я дежурю, так что в этот день пациентов у меня не будет. Твое «как-нибудь» затянется на годы.
- Ладно, в пятницу. Я сдам эту дурацкую кровь, ты скажешь, что мне не хватает витаминов, и выпишешь мне какие-нибудь чудодейственные таблетки.
- Тебе нужна чудодейственная таблетка, после которой ты, наконец, начнешь проходить регулярное обследование и перестанешь относиться к своему здоровью так, будто собираешься жить вечно.
- Я собираюсь жить вечно, только если ты собираешься жить вечно. А также собираюсь умереть с тобой в один день.
Регина подняла глаза от книги.
- Ты что-то предлагаешь мне, Говард, или я выдаю желаемое за действительное?
Я замялся, запоздало понимая, что сказал что-то двусмысленное.
- Ну… я… я подумаю об этом, хорошо?
Она покачала головой и снова сосредоточилась на чтении.
- Ты думаешь слишком долго, Говард – так долго, что устаешь в процессе, и до результата дело не доходит.
- Не злись, дорогая. – Я присел на покрывало кровати. – Ты ведь знаешь, что это не так.
- Тебе повезло, что рядом с тобой я, а не другая женщина. Потому что никто, кроме меня, не смог бы терпеть бесконечное «я об этом подумаю».
- За это я тебя и люблю. Перестань дуться. Лучше иди ко мне.
Регина положила книгу на подушку обложкой вверх и придвинулась ближе ко мне. Я обнял ее и погладил по волосам.
- Я долго размышляю и взвешиваю все «за» и «против», но всегда принимаю правильное решение. Так?
- Так, - кивнула Регина. – Хочется верить, что так будет на этот раз.
- Конечно, так будет и на этот раз. – Я в последний раз прижал ее к себе, поцеловал в лоб и поднялся. – Скажу даже больше – у нас все будет лучше всех. Если бы я в этом сомневался, то никогда не предлагал бы тебе переехать ко мне.
Регина заправила за ухо прядь светлых волос и улыбнулась.
- Ладно, спорить с тобой бессмысленно. Похоже, на улице сегодня слякоть. Не промочи ноги. А то тебе на самом деле нужно будет выписывать чудодейственные таблетки, но уже от простуды.
… Уже в дверях я вспомнил, что приготовил кофе Регине, а свою чашку по какой-то причине так и оставил на кухонном столе пустой. Конечно, можно было выпить кофе в участке, но там напиток напоминал, скорее, отраву, а поэтому я решил, что могу потратить еще пару минут и заглянул на кухню. Герда читала женский журнал и доедала свой завтрак – тосты с джемом.
- Привет, Говард, - поздоровалась она. – Как ты себя чувствуешь?
- Паршиво, - ответил я, доставая походную кружку с герметичной крышкой. – Твоя мама взорвала мне мозг со своими бесконечными просьбами регулярно проходить обследование и сдавать анализы.
- Да, мама может, - подтвердила Герда и добавила после короткой паузы: - Я хочу спросить у тебя кое-что. Только ответь мне честно, ладно?
В турке оставалось совсем немного кофе, но для того, чтобы варить еще, времени у меня не было.
- Давай, - подбодрил ее я. – О том, откуда берутся дети, ты уже спрашивала, так что, надеюсь…
- Что ты искал в моей комнате?
Я резко повернулся к ней и неловким движением руки смахнул на пол кружку. Крышка уже была закрыта, так что кофе остался внутри, и я счастливо избежал проклятий на свою голову.
- Что я искал в твоей комнате? А что я мог там искать? Что бы я вообще делал в твоей комнате, Герда?
- Тебе лучше знать. Это ведь ты переставлял кукол.
Я взял в руки кружку.
- О чем это ты? Я ничего не переставлял. И, конечно, никогда бы не пришел в твою комнату без твоего разрешения. Если бы я начал подозревать тебя в чем-то, то спросил бы прямо. Ты ведь сама знаешь.
- Знаю, - кивнула Герда, положив журнал на стол. – Но кто-то пересадил Весту на другой конец полки с куклами.
- Это сделала мама. Скорее всего, она вытирала пыль.
- И когда бы она успела вытереть пыль, если она постоянно на работе? Кроме того, она никогда не делает уборку посреди недели. Только если точно знает, что у нее выходной.
Я подошел к ней. Герда смотрела на меня в упор.
- Это дорогая вещь, Говард, - сказала она. – С ней нужно обращаться осторожно. Если это был ты, то тебе повезло, что ты ее не разбил.
- Может, ты сама ее переставила и забыла?
- Ничего я не переставляла! У каждой куклы свое место, и я прекрасно знаю, где каждая из них должна стоять! Черт возьми, Говард! Если ты шарил у меня в комнате, то признайся, а не поджимай хвост!
- С каких это пор ты так со мной разговариваешь?
Герда тут же присмирела и снова уткнулась в журнальную статью.
- Я уже сказал тебе, что не трогал твоих кукол и ничего не искал в твоей комнате, - продолжил я. – Что это за истерики с утра? Ты хочешь испортить мне настроение на весь день?
Герда тихонько всхлипнула.
- Вовсе нет, - ответила она. – Просто это на самом деле очень дорогая кукла… и одна из моих любимых… и мне было бы очень обидно, если бы с ней что-нибудь случилось.
- А мне очень обидно от того, что ты не веришь мне, и в чем-то подозреваешь. В конце-то концов, а почему бы тебе не спросить у мамы, переставляла ли она кукол?
- Пожалуй, я так и сделаю – сразу после того, как вернусь домой.
- Умница. Если ты закончишь завтракать через пять минут, я смогу подвезти тебя до школы.
Герда помотала головой и перелистнула страницу.
- Ну, не хочешь – не надо. Тогда сделай мне одно небольшое одолжение – если тебе хочется курить, то кури вне дома, а не высовывайся в окно.
Она вытянулась на стуле, но головы по направлению ко мне не повернула, а замерла, уперев взгляд в стену.
- Откуда ты знаешь, что я курю?! Так ты все же шарил у меня в комнате?!
- Нет. Но окна наших спален находятся рядом, и вчера мама в очередной раз сказала мне, что ее раздражает запах табачного дыма. И сделай еще одно небольшое одолжение лично мне – если уж ты куришь, то кури хорошие сигареты. Судя по запаху, табак в твоих просто отвратителен.
… В нашем отделе, в отличие от остальных частей полицейского участка, было пусто и тоскливо: почти вся команда по случаю отсутствия работы и приближающегося Рождества взяла длительный отпуск. Зарплату нам платили вне зависимости от рабочих часов, так что мы могли себе это позволить. Я и сам подумывал о том, чтобы взять несколько отпускных дней, но, похоже, мне в очередной раз не повезло.
- Ну, наконец-то, Логан, - поприветствовала меня Жаклин. Она сидела на своем обычном месте, за стойкой в приемной, и занималась своим обычным делом – раскладывала пасьянс на компьютере, иногда отвлекаясь и внимательно изучая длинные ярко-алые ногти. – Этьен тебя заждался.
- Этьен? – переспросил я. – Разве он не улетел в Марсель на Рождество?
Жаклин несколько секунд смотрела на меня, методично накручивая на палец локон каштановых волос, после чего надула пузырь из жвачки и вернулась к своему важному занятию.
- Шеф позвонил ему как раз тогда, когда он был в аэропорту. Пришлось вернуться. Тут целая история с этим трупом. Все разъехались, один только Даниэль здесь, так что, похоже, вам придется несладко.
Я понял, что более осмысленной информации я от Жаклин не добьюсь, и, пожелав ей хорошего дня, направился к двери с табличкой «Капитан Этьен Боннар, отдел по расследованию убийств».
Мой начальник был занят совершенно нехарактерным для него делом – заполнял криминалистический отчет. И, судя по его лицу, это дело ему не нравилось: казалось, еще немного – и Этьен взорвется от злости. Мое появление стало последней каплей, и он швырнул наполовину заполненные бумаги на стол.
- Все! Хватит! Я больше не могу! – крикнул он. Я замер в дверях кабинета, не решаясь войти: не так часто мы видели Этьена в плохом настроении. – Бумажки, бумажки, бумажки! Правила, правила, правила! Где эта бездельница? Опять пьет кофе?
- Насколько я помню, когда я пришел, кофе она не пила, - покачал головой я, понимая, что речь идет о Жаклин.
- Очень хорошо. Тогда по пути в криминалистическую лабораторию ты отнесешь ей эти чертовы документы и скажешь, чтобы она их заполнила. Я не собираюсь возиться с бумагами, я не офисная крыса.
Этьен поднялся из кресла и сделал пару кругов по комнате. Он мало походил на полицейского, а, если говорить точнее, не походил вообще: ниже меня головы на полторы, светловолосый и голубоглазый, он гораздо лучше смотрелся бы в качестве модели какого-нибудь модного дома, но не в качестве офицера из отдела по расследованию убийств. Глядя на него, никто бы и не подумал, что за его плечами одиннадцать лет службы во Французском легионе, и уж точно не поверил бы тому, что Этьен стал для всех непререкаемым авторитетом незадолго после того, как появился в отделе. Когда ему поручили курировать группу детективов-оперативников, в которой я занимал место старшего, никто из нас и не подумал возразить, хотя опыта на подобной должности у него не было. Вот и теперь я нерешительно топтался на пороге, ни словом, ни жестом не напоминая о себе и ожидая приглашения. Оно последовало через пару минут: Этьен сделал мне повелительный жест и снова вернулся в свое кресло.
- Хреново дело, Говард, - сказал он мне доверительно, и я насторожился. – Дайс позвонил мне, когда я был в аэропорту, и потребовал вернуться. Слышал бы ты, как он орал, когда я отказался. В конце концов, он пригрозил, что распустит группу ко всем чертям, и мне пришлось уступить. Жаль, что этот сукин сын тоже в отпуске, как и все. Я сегодня злился так, что, наверное, пристрелил бы его, если бы его кабинет не был пуст.
Вряд ли в участке нашелся бы человек, который не имел ничего против нашего общего шефа, Майкла Дайса. Так что Этьену, несмотря на звание и авторитет, пришлось бы встать в самый конец длинной очереди.
- Так что случилось? – поинтересовался я. – Что там за история с трупом?
- Идиотская история. – Этьен взял со стола документы и потряс ими в воздухе. – Сначала это передали обычным детективам, но после получения результатов вскрытия стало понятно, что дело это не совсем обычное. И поэтому его передали нам.
Я промолчал, тем самым давая понять, что он может продолжать.
- Кто-то убил женщину в ночном квартале, на территории одного из клубов. Ее совершенно случайно нашла парочка, искавшая укромное место, они сообщили охранникам, те сообщили распорядителю, распорядитель позвонила хозяину клуба, ну, а потом уже связались с нами.
- Женщина, убитая в ночном квартале? И что же тут необычного?
- Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
При мысли о том, что мне придется навестить лабораторию патологоанатомов, к горлу подкатывала тошнота. Видимо, я изменился в лице, так как Этьен бросил на меня цепкий взгляд.
- Да, Говард, ты туда пойдешь, и ты послушаешь то, что она тебе скажет. Даниэль уже ждет тебя там – это будет ваше общее дело. И не надо мне этих твоих обмороков. Возьми, черт побери, нашатырный спирт.
… В воздухе прилегающей к моргу лаборатории почти не было тошнотворного запаха формалина, но голова у меня закружилась сразу же после того, как я вошел в автоматически открывшиеся стеклянные двери и оказался в зале, пол и стены которого были выложены белоснежным кафелем. Даниэль Каден, мой коллега-детектив, и Камилла Тейт, судебный медик, стояли возле окна, изучали какие-то фотографии и о чем-то разгоряченно спорили. Камилла отрицательно качала головой, и в какой-то момент из-под прозрачной шапочки выбилось несколько темных прядей. Даниэль же, наоборот, кивал, глядя на Камиллу сверху вниз (его рост к этому располагал – она не доходила ему даже до плеча), и тыкал пальцем в фотографии.
- О чем спор? – осведомился я, подходя к ним. – Уже заключили пари?
Собеседники вздрогнули от неожиданности и дружно повернули головы в мою сторону.
- Хорошо, что ты пришел, Говард, - сказала Камилла. – Я тебя заклинаю всем, чем можно – освободи меня от этого невыносимого существа. Он вздумал учить меня работать! И это после семи лет университета и докторской диссертации!
- Я никого не учу работать, - тут же возразил Даниэль (больше всего на свете он любил возражать и спорить, так что я не удивился, услышав эту фразу). – Рана затянулась! Она там была!
Я встал между ними и примирительно поднял руки.
- Будет вам. Лучше объясните мне, что это за таинственный труп, из-за которого Этьен хочет пристрелить шефа.
Камилла насмешливо фыркнула и подошла к своему рабочему столу.
- Он окажет нам всем большую услугу. Хочешь взглянуть на фотографии, Говард? Или я могу ограничиться рассказом?
- Обойдемся без фотографий.
- Ладно, - кивнула Камилла и, наклонившись над папкой с какими-то отчетами, начала свое повествование. – Адриана Найт, тридцать три года. Не замужем, детей нет. Родители живут где-то в другом городе, если не в другой стране, связаться с ними невозможно – мы не нашли контактов. Может, у них другая фамилия или что-то вроде того. У нее нет друзей, не было постоянного мужчины – только подруга, но она сейчас в Австрии. Ей сообщили о случившемся, через пару дней она будет в Треверберге. Наша дама днем работала фотомоделью, а ночью – проституткой. К слову сказать, недешевой.
Даниэль вернул фотографии, которые он держал в руке, на стол.
- Ну, еще бы, - сказал он. – Достаточно подумать о том, в какой части ночного квартала она тусовалась. Там сосредоточены самые дорогие клубы. И там можно подцепить хороших клиентов.
- Как она умерла? – спросил я.
- Вот тут-то и начинаются странности, Говард. Я не смогла определить причину смерти.
Я поднял бровь.
- То есть – не смогла?
Камилла развела руками.
- Не смогла – и все. Я не смогла определить даже время смерти – она до сих пор выглядит так, будто глубоко спит. Никаких следов разложения, никаких признаков смерти. Ну, разве что, кроме того, что в ее теле нет ни капли крови.
- Как это? – не понял я.
- Вот и я спрашиваю – как это? Она выглядит живым человеком, у нее даже румянец есть, но после вскрытия обнаружилось, что кровь куда-то исчезла даже из внутренних органов. Но самое интересное заключается в том, что на теле нет ни одной раны, нет даже крохотной царапины – ее кожа выглядит абсолютно целой. Кровь никуда не вытекала. Она просто исчезла.
- Дела, - недоуменно протянул я.
- А я думаю, что Камилла просто невнимательно посмотрела, и раны все же есть, - снова заговорил Даниэль.
- А даже если так, то куда делась кровь?!
Даниэль замолчал, и на его лице появилось сосредоточенное выражение – похоже, я дал ему пищу для размышлений.
- Мне тоже интересно, куда делась кровь, - сказала Камилла, закрывая папку с отчетами. – Вероятно, ее убили где-то в другом месте, а потом перенесли на территорию клуба. Но как же она вытекла из ее тела? Как она вытекла из внутренних органов? И как такое может быть, что тело до сих пор не начало разлагаться? – Она пожала плечами. – Мистика какая-то.
- Хозяин клуба… кто он? – спросил я, повернувшись к Даниэлю.
- Доктор Вивиан Мори, - ответил он. – Раньше жил в Мирквуде, летом переехал в Треверберг.
Я смотрел на то, как Камилла аккуратно складывает папки с отчетами в ящик стола.
- Доктор?
- Да. Даже дважды доктор: психоаналитик по первой специализации и онколог по второй. В Мирквуде он владел клубом совместно с Адамом Фельдманом, сыном одного из крутых тамошних финансистов, и держал свою клинику совместно с Ванессой Портман, другим психоаналитиком. Но теперь, судя по всему, психи ему наскучили, так что он решил посвятить бизнесу все свое время. – Даниэль подал мне визитную карточку. – Вот, возьми. Это его визитка. Тебе нужно будет с ним встретиться. Желательно, сегодня.
Несколько секунд я молча изучал содержание визитки.
- Не очень хорошо понимаю, чем это поможет делу. Что я ему скажу? «Доктор, вы, случайно, не знаете, кто высосал из этой женщины всю кровь на территории вашего клуба?»?
Камилла и Даниэль дружно расхохотались.
- Возьми показания, Говард, - сказал последний. – Не волнуйся, он отличный парень. Ну, если не обращать внимания на то, что тараканы у него в голове танцуют… что они танцуют, Камилла?
- Классические танцы, - ответила она без долгих раздумий. – Он ведь сам бывший танцор.
Я оглядел их.
- Вы надо мной издеваетесь?
- Да что ты, Говард, и в мыслях не был. – Даниэль потрепал меня по плечу. – Согласись, лучше посмеяться, чем думать о том, что мы все дружно попали с этим дурацким трупом. Так что удачи тебе: поговори с доктором и не забудь хорошенько погулять. Говорят, клуб у него отличный. И даже можешь выпить на работе – только за руль потом не садись.
Marisha (29-го, 41 год)
